Люси К
Мисс К., родившаяся в Нью-Йорке в 1924 году, была единственным ребенком в семье. В детстве не болела ничем примечательным — во всяком случае, у нее не было лихорадочных состояний, сопровождавшихся летаргией или повышенным беспокойством. Правда, в возрасте двух лет у нее развился левосторонний паралич глазных мышц и расходящееся косоглазие. Это состояние назвали «врожденным косоглазием», несмотря на внезапность появления симптоматики (в течение шести недель на фоне полного здоровья). Со слов матери мисс К. известно, что девочка охотно училась и все схватывала буквально не лету, была хорошей и послушной в раннем детстве, хотя к шести годам превратилась в отвратительного деспота (появились упрямство, капризность, склонность к воровству, лживость, скандальность и т. д.). Она была очень привязана к отцу, и вскоре после его смерти (девочке было тогда одиннадцать лет) у нее стали проступать явные признаки паркинсонизма.
Первые патологические признаки коснулись походки, которая стала скованной и деревянной. Особые трудности возникали, когда мисс К. приходилось спускаться с лестницы, так как походка становилась неустойчивой, а спуск происходил в насильственном, очень быстром темпе. Такой спуск, как правило, заканчивался падением на нижнюю площадку. Лицо потеряло выражение и стало неподвижным и сияющим, как у куклы.
Последний симптом появился в пятнадцатилетнем возрасте. Наряду с двигательными симптомами у мисс К. возникли и начали усиливаться эмоциональные расстройства. Она стала невнимательной и драчливой в школе, которую ей пришлось оставить в четырнадцать лет, а дома начала проявлять все большую паразитическую привязанность к матери. Шаг за шагом она становилась все более отчужденной, теряла интерес к подругам, книгам, увлечениям, все реже выходила из дому. Постепенно у нее завязались странные, одновременно близкие и враждебные, отношения с матерью. Их близость не нарушалась присутствием отца, других детей, школой, друзьями, другими интересами или эмоциональными привязанностями. Девушка не встречалась с молодыми людьми, несмотря на поощрение матери, под разными предлогами высказывая отвращение, ненависть или страх по отношению к представителям сильного пола, и говорила, что она «совершенно счастлива» дома с мамой. Из расспроса матери явствует, что эта домашняя идиллия нарушалась частыми ссорами, которые начинали поочередно то мать, то дочь.
Вскоре после двадцатого дня рождения у Люси появилась ригидность — сначала слева, а потом и справа. К двадцатисемилетнему возрасту мисс К. уже не могла ходить и была прикована к креслу-каталке. Несмотря на растущие трудности ухода, она оставалась дома, полностью зависимая от матери, которая посвящала все свое время уходу за дочерью. Однажды мисс К. отвезли на консультацию к неврологу, где ей назначили какие-то таблетки и предложили операцию. Мать мисс К. выбросила таблетки и пришла в ужас от самого предложения хирургического вмешательства. Никогда больше не возила она дочь ни на какие консультации.
Наконец, в 1964 году, когда необходимость квалифицированного медицинского ухода стала совсем очевидной, мать мисс К. привезла дочь в госпиталь «Маунт-Кармель». В момент поступления в клинической картине преобладали тяжелая ригидность, акинезия, офтальмоплегия и вегетативные расстройства, однако голос сохранял звучность и силу. Поступление в госпиталь вызвало приступы ярости и агрессивности, затем последовали полное отчуждение и отстраненность в сочетании с ухудшением неврологического статуса: в частности, мисс К. перестала говорить, самостоятельно есть, обслуживать себя и даже переворачиваться в постели.
Приблизительно через полгода после поступления мисс К. сильно привязалась к мужчине-санитару, который отнесся к ней с искренним участием и добротой. На те два месяца, что санитар работал в отделении, к мисс К. вернулся голос, она стала самостоятельно есть, переворачиваться в постели и т. д. Когда санитар перестал работать в отделении, состояние мисс К. резко ухудшилось, и все остальное время она провела в тяжелой прострации и беспомощном состоянии.