Дверь сокровищницы тихо открылась. Рейнар вошел, его взгляд мгновенно прочитал потрясение на моем лице.
— Алиса? — его голос был тихим, осторожным. — Ты... связалась? Она...
Я подняла на него глаза, все еще полные слез, но теперь в них горело понимание и новая, леденящая душу тревога.
— Да, — прошептала я. — Она... рассказала мне правду. Кто я. Откуда эта кровь. И... — я сглотнула ком в горле, — почему за мной действительно охотятся. И это... Рейнар... Это гораздо страшнее, чем вы думали.
Глава 10. Наследие Крови.
Тишина коридора казалась гулкой после пронзительного откровения в сокровищнице. Мы шли обратно в мою комнату, и каждый шаг отдавался эхом в моей переполненной голове. Рейнар шел рядом, его присутствие было плотным, как щит, но молчаливым. Он не торопил, не задавал вопросов. Он просто был там, давая мне пространство для бури мыслей, но готовый поймать, если я рухну.
Не верь даже им.
Слова бабушки жгли изнутри, как угли. Кому верить?
Бабушке? Она знала правду годами, десятилетиями, и молчала. Оберегала? Боялась? Теперь она кричала через миры, чтобы я остерегалась всех. Даже тех, кто приютил.
Рейнару? Его родителям? Они открыли мне свой дом, свои тайны, свою боль. Они поверили в меня, в мою миссию, когда я сама в нее не верила. Арригон назвал меня ключом к миру. Лираэль смотрела с такой хрупкой надеждой...
Доверие, только что обретенное в его объятиях у Чёрного озера, трещало по швам под тяжестью предупреждения бабушки. Страх – холодный, древний страх охотников за чистой кровью – сплетался с горечью недоверия.
Мы вошли в мою комнату. Тень от драпировок ложилась на графитовые стены, делая пространство камерным, почти уютным. Я села на край кровати, не в силах сдержать дрожь. Рейнар не сел рядом сразу. Он стоял передо мной, его желтые глаза в полумраке были двумя углями, изучающими мое лицо. Видя смятение, страх, внутреннюю борьбу.
— Алиса... — он начал, голос был тихим, осторожным.
Но я не выдержала. Волна отчаяния, усталости от недоверия, тоски по дому и ужаса перед новой угрозой накрыла с головой. Слезы хлынули сами, тихие, горькие, срывающие дыхание. Я сжала руки на коленях, пытаясь сдержать рыдания.
Он не стал говорить. Не стал утешать пустыми словами. Он просто сел рядом и обнял меня. Крепко, надежно. Его руки были сильными, его грудь – твердой опорой. Он притянул меня к себе, позволив лицу уткнуться в его плечо, в ткань его рубахи, пахнущую горным воздухом и чем-то неуловимо его. Его пальцы осторожно вплелись в мои волосы у затылка, не гладили, а просто держали, заземляя в этом объятии.
Я плакала. Плакала о бабушке, о потерянном доме, о страшном наследии крови, о невыносимом выборе – верить или не верить. Плакала от страха перед древними врагами, о которых ничего не знала. Плакала просто потому, что было слишком тяжело.
Он молчал. Только его дыхание было ровным и глубоким под моей щекой, его сердце билось сильно и уверенно где-то рядом. Он был скалой в моем личном шторме. И в этом молчаливой поддержке было больше силы и доверия, чем в любых словах.
Когда рыдания наконец стихли, превратившись в тихие всхлипы, он осторожно приподнял мое лицо. Его пальцы под подбородком были теплыми. Он заставил меня посмотреть ему в глаза. В его взгляде не было осуждения, нетерпения или любопытства. Была непоколебимая твердость и что-то еще... беззащитная искренность.
— Я буду рядом, — сказал он тихо, но каждое слово было выковано из стали. — Всегда. Обещаю. Что бы ни открыла правда. Что бы ни пришлось делать. Я здесь.
В его глазах, в этой клятве, произнесенной почти шепотом, я увидела ответ на свой главный вопрос. Ему можно верить. Не потому, что он дракон или сын правителя. А потому что он – Рейнар. Тот, кто нашел ее в Пепельной долине. Тот, кто рассказал о Лорике. Тот, кто признался в саду. Тот, кто сейчас держал ее, пока мир рушился.
И я доверилась. Словно открыв шлюзы, я выложила ему все. Каждое слово бабушки, услышанное в зеркале. Про прабабку и дракона. Про запретную любовь. Про частицу силы и крови, подаренную для спасения. Про поколения, скрывавшие правду в нашем мире. Про спящую силу, проснувшуюся во мне. И про охотников – не просто ненавистников из Лумидора, а древних, знающих признаки чистой крови и ищущих ее последних носителей. Про предупреждение: "Не верь даже им".
Он слушал. Не перебивая. Его пальцы снова вернулись в мои волосы, гладили их медленно, ритмично, успокаивающе, пока я говорила. Его лицо было сосредоточенным, в глазах мелькали искры понимания, гнева на охотников, уважения к истории моей семьи. Но главное – не было и тени сомнения или отстраненности. Он принял. Принял мою правду, мою кровь, мое проклятое наследие, как часть меня.