— А к вам, новым, как? — вдруг спросил Гарк у молодого фанатика. — Легко в отряд попал?
— Месяц ждал! — пожаловался парень. — Дознаватели допрашивали, кто я, откуда, почему драконов ненавижу... Потом проверку на лояльность устроили! Дали задание – следить за одним подозрительным магом в Долине... чуть не попался! Но я справился! Доказал!
Не так просто к ним попасть. Информация от фанатика подтверждала наши худшие опасения. Нужен был не просто гнев. Нужны были доказательства лояльности, связи, возможно, выполнение задания.
Когда Гарк и его люди начали собираться уходить (видимо, на ночной дозор или в бордель), Лиан наклонился ко мне.
— Пора. Держись за образ. Ненависть. Горе. Жажду мести.
Мы поднялись и направились к их столу. Гарк, застегивая плащ, оценивающе оглядел нас – скромно одетых, но не нищих провинциалов.
— Чего надо? — бросил он грубо, его серые глаза сканировали Лиана, потом меня.
— Простите, что беспокоим, господин, — начал Лиан своим хрипловатым голосом, с легким, но не раболепным поклоном. — Слышали вашу беседу. Сидели вон там. — Он кивнул на наш угол. — Мы... недавно в городе. Из Крепости Ветров. — Его голос дрогнул, став ниже и горше. — Дракон... он сжег наше все. Ферму... амбар... с отцом моим и младшей сестренкой внутри... — Он сжал кулаки, и в этом жесте была такая ярость и боль, что я сама чуть не поверила. Я опустила голову, делая вид, что смахиваю слезу. — Выжили чудом. Приехали сюда... искать таких, как вы. Кто знает, как с этой нечистью бороться. Кто готов... отомстить.
Гарк слушал, недоверчиво хмурясь. Его люди замерли.
— Крепость Ветров? — переспросил он. — Там и правда намедни выжгли хуторок на отшибе. Старика и девчонку нашли... не опознать. — Его взгляд стал чуть менее колючим, но не теплее. — Жалко. Но город полон таких же, как вы. Обиженных. Горе – плохой советчик, парень.
— Но единственный, что остался! — встряла я, поднимая на него глаза, полные искусственной, но отчаянной ненависти. Мой голос дрожал. — Мы готовы! Готовы помогать! Чистить посуду, точить копья, что угодно! Лишь бы знать, что мы... что мы против них! Вместе с теми, кто их рвет!
Моя "истерика", казалось, тронула одного из людей Гарка – помоложе, с менее жестоким лицом. Он тронул капитана за локоть.
— Капитан... место конюха у Малдера вакантно. Или подносчиком снаряжения в арсенале... Парень крепкий выглядит. Баба тоже не хлюпик.
Гарк еще раз окинул нас взглядом. Его серые глаза буравили Лиана.
— Торн, говоришь? Лиан Торн?
— Да, господин.
— Завтра, к полудню, на склад у Северных ворот. Спросишь Брута. Скажешь, что от Гарка. Покажешь, на что годишься. — Он бросил взгляд на меня. — Баба может шить? Плащи, перевязи?
— Да! — поспешно ответила я. — Шила всю жизнь!
— Ладно. Ей тоже скажешь Бруту. Работа найдется. А там... посмотрим. — Он круто развернулся. — Не опаздывайте. Брут ненавидит опаздывающих.
Он и его люди вышли, оставив нас стоять среди шума и вони таверны. Первый контакт был установлен. Дверь приоткрылась. Но цена была ясна: мы должны были стать полезными винтиками в их машине ненависти. Точить копья, чистить стойла, шить плащи для убийц драконов. И, возможно, выполнять "проверочные задания". Это был не быстрый путь в сердце клана. Это был путь через грязь и унижение.
Лиан взял мою руку. Его перевоплощенное лицо было непроницаемым, но в его прикосновении я почувствовала и облегчение, и тяжесть предстоящего. Мы вышли из "Последнего вздоха" в прохладную ночь, унося с собой запах дешевого эля, ненависти и первый, зловещий ключ – имя Брута и адрес склада у Северных ворот. Игра вступила в новую, еще более опасную фазу.
Глава 14. Испытание Брутом.
Полуденное солнце Лумидора било в спину, как раскаленная плита, когда мы подошли к складу у Северных ворот. Это было мрачное, длинное здание из потемневшего камня, больше похожее на крепостной бастион. Воздух вибрировал от лязга железа, криков погонщиков мулов и матерной ругани. Запах – пыль, ржавчина, конский пот и что-то резкое, химическое – щекотал ноздри.
Брут ждал нас, прислонившись к воротам. Он был воплощением грубой, необузданной силы. Ростом под два метра, плечи – как у быка, руки толщиной с мою ногу, покрытые татуировками и старыми шрамами. Его лицо было изуродовано страшными ожогами, стянувшими кожу на правой щеке и шее в бугристые рубцы. Глаза – маленькие, свиные, невероятно злые – скользнули по нам с откровенным презрением. Он не сказал ни слова, лишь кивком указал мне на низкую дверь в боковом крыле, откуда доносилось жужжание швейных машинок и женские голоса, а Рейнару – на группу мужчин, таскавших тяжеленные ящики из повозки в зияющий провал главного входа склада.