Но прятаться было поздно. Маги Культа заметили новый источник света и угрозы. Несколько пар бездушных глаз устремились ко мне. Багровые кинжалы развернулись в мою сторону. Я почувствовала, как их коллективная воля, их ненависть к магии, к моей крови, сфокусировалась на мне. Холодный, липкий ужас сковал горло.
И в этот миг из бокового прохода, того самого, через который мы вошли, хлынул поток света и движения. Не фиолетового, не багрового, а чистого, серебристо-белого и теплого золотого. Мелькали клинки, сверкали защитные амулеты, звучали короткие, отрывистые команды на знакомом по Кругу языке.
Круг пришел.
Во главе – Аргиллон в своем величественном человеческом облике, его руки излучали сдерживающий маги Культа свет. Рядом – Телвин, его тонкие пальцы выписывали в воздухе сложные, сковывающие знаки. И с ними – десяток бойцов Круга, людей и драконов в облике людей, их лица были сосредоточены, оружие готово к бою. Они ворвались в святилище, как таран, атакую с фланга растерявшихся на мгновение магов "Вечных Когтей".
Святилище погрузилось в хаос настоящей битвы. Рев черного дракона смешался с криками бойцов Круга, шипением магии и леденящими заклинаниями Культа. Багровый свет "Ока", казалось, померк перед яростью живых сил, столкнувшихся у его подножия. Я оставалась у своего укрытия, руки все еще горели золотым пламенем, готовая ударить снова, сердце бешено колотилось, разрываясь между страхом за Рейнара, яростью к врагам и жгучим облегчением от того, что мы больше не одни. Битва за "Око Вечности" вступила в решающую фазу.
Глава 19. Пыль после Битвы и Тепло Дома.
С приходом Круга воздух в святилище, еще недавно звеневший от ярости и боли, наполнился новыми звуками – четкими командами, звоном клинков, сдерживающими заклинаниями и короткими криками подавленного сопротивления. Слаженность, с которой действовали Аргиллон, Телвин и их бойцы, была впечатляющей. Они не просто атаковали – они разрушали координацию Культа, словно знали каждый их шаг наперед. Маги "Вечных Когтей", ошеломленные внезапным ударом во фланг и яростью черного дракона, теряли концентрацию. Их багровые нити от "Ока" рвались, как паутина.
Рейнар, огромный и грозный, стал центром притяжения атак Круга. Они не мешали ему, а работали с ним. Когда он обрушивал хвост на группу магов, пытавшихся восстановить строй, бойцы Круга тут же блокировали пути отхода. Когда Аргиллон сковывал нескольких мощным светящимся щитом, Рейнар обрушивал на них всю свою мощь. Это был смертельный танец силы и стратегии. Я помогала, как могла, выжигая золотыми вспышками из укрытия руки магов, тянущиеся к кинжалам, или ослепляя их на секунды. Каждый мой выстрел сопровождался тревожным взглядом Рейнара, но он уже не мог рычать на меня – его ярость была направлена на врага.
Битва не была долгой. Превосходство в силе, внезапности и, главное, в цели было на нашей стороне. Последнего мага, пытавшегося дотянуться до пульсирующего "Ока", сковали магическими цепями по команде Телвина. Багровый свет кристалла стал неровным, болезненным. Ритуал был не просто прерван – фокус уничтожен подменой. "Око Вечности" было ослеплено.
Наступила тишина, густая и звенящая, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стонами раненых. Дым от сгоревшей магии и пыль висели в воздухе. Члены Круга быстро и профессионально принялись за работу: обезвреживали плененных магов, накладывали на них немые оковы, проверяли "Око" и подмененный аметист. Аргиллон подошел к Рейнару, который медленно опускал свою огромную голову, его золотые глаза, полные усталости, но все еще бдительные, встретились с древним янтарным взглядом. Старейшина склонил голову в глубоком, полном значения поклоне – знак высочайшего уважения и признания.
Я не могла больше ждать. Я выскочила из-за укрытия, не обращая внимания на пыль и осколки, и побежала к нему. Рейнар увидел меня. Его огромная форма начала светиться изнутри мягким золотистым светом, сжимаясь, уплотняясь. Вихрь энергии, мягче, чем при превращении, но все же ощутимый, обдал меня теплом. И вот, передо мной стоял он. Человек. Без плаща, в порванной и закопченной рубахе, с лицом, исцарапанным и бледным от напряжения, но живой. Невероятно живой.
Я не сдержалась. Я просто влетела в его объятия. Он поймал меня, крепко, почти болезненно, прижав к себе. Его сердце бешено колотилось под моей щекой, его дыхание было прерывистым. Я подняла лицо, и наши губы встретились.
Этот поцелуй был не похож ни на один предыдущий. Это был не поцелуй нежности в лунном саду, не поцелуй обещания на закате. Это был взрыв. Голод, страх, невыразимое облегчение, благодарность за жизнь – и его, и мою. В нем была вся ярость битвы, превращенная в страсть, вся близость смерти, выплеснувшаяся в жажду жизни. Мир перестал существовать. Не было пещеры, Круга, поверженных врагов. Были только мы. Наши губы, наши руки, впившиеся друг в друга, как якоря в бурю, наше дыхание, слившееся воедино. В этом поцелуе была вся правда, которую мы боялись сказать раньше.