Появлялись новые данные. Карта возможных мест, где мог находиться второй камень (или его аналог) в этом мире, обрастала отметками. Описания свойств уточнялись. Но этого пока было мало. Как пазл, разбросанный по разным коробкам. Не хватало ключевых кусочков. Но я верила. Эта вера была тихой, как свет нашего дома по вечерам, но непоколебимой. Каждая кроха информации приближала бабушку.
И самое удивительное – все успокоились. В Академии ко мне привыкли. Взгляды потеряли былой трепет или опаску. Теперь я была просто Алисой. Студенткой, которая иногда жжет перья и роняет колбы, но старается. Которая задает много вопросов на лекциях Аргиллона (теперь больше о теории межмировых связей, чем об укрощении эмоций). Которая переживает за экзамен по истории магических законов и смеется с подругой-эльфийкой над неуклюжими попытками одного дракончика-первокурсника освоить человеческий этикет.
Я начала обычную жизнь студентки. С конспектами, дедлайнами, перекусами в академическом кафетерии, спорами о теориях за чашкой травяного чая. Героические подвиги стали прошлым – важным, формирующим, но прошлым. Настоящее было наполнено иным: запахом пергамента, вкусом свежего хлеба из пекарни у Академии, усталостью после долгого дня учебы и... предвкушением возвращения домой. Двухэтажный особняк в Районе Золотых Шпилей был не просто жилищем. Он был нашей гаванью. Здесь пахло свежезаваренным кофе (который Рейнар научился варить по-человечески, и это было ужасно, но мило), воском для деревянных панелей и его особым запахом – горным ветром и чем-то неуловимо драконьим.
Вечера были священны. Даже если Рейнар задерживался, я знала – он придет. И тогда дом оживал по-настоящему. Мы ужинали – иногда изысканно (когда повар, присланный Лиразль, проявлял усердие), иногда просто – бутербродами и фруктами. Говорили. Делились мелочами дня. Молчали, просто наслаждаясь присутствием друг друга у камина. Иногда он помогал мне разбирать сложный пассаж из архива, его острый ум схватывал суть быстрее моего. Иногда я массировала ему плечи, снимая напряжение после тяжелых переговоров.
Дни летели незаметно. Наполненные учебой, поисками, тихим счастьем бытия. Каждый такой день был маленьким кирпичиком в мосту, который мы строили. Мосту между мирами для бабушки. Мосту между прошлой бурной жизнью и этим новым, обретенным покоем. И самым прочным, самым теплым якорем в этом потоке дней был он. Мой любимый мужчина. Ждущий дома. Наш общий свет в конце каждого дня.
Глава 23. Дорога к Сердцу Мира
Весть от Лиразль пришла, как первый луч солнца после долгой ночи. Письмо, доставленное стремительным драконьим гонцом, лежало у нас на кухонном столе, пока мы завтракали. Рейнар вскрыл конверт с королевской печатью их дома, его глаза пробежали по строкам, и в них вспыхнул знакомый огонек решимости, смешанный с осторожной надеждой.
— Нашли, — произнес он просто, но это слово прозвучало громче любого крика. Он протянул мне лист. — В архивах Клана Каменных Вершин. Упоминание о «Голубой Слезе Мироздания» – кристалле, упавшем с неба в эпоху Первых Драконов. Его свойства... совпадают. Он был помещен в Святилище Вечного Ветра, на самой вершине Пика Разлученных Душ. Западные Горы. Где-то там.
Сердце екнуло и забилось учащенно. Пик Разлученных Душ Само название звучало как вызов. Но это был шанс! Конкретное место! Я схватила письмо, жадно вчитываясь в детали: старые карты (неточные), описания опасного пути (туманы, ледяные ветра, духи стихий?), упоминание о хранителях (давно покинувших пост?). Точных данных, что кристалл там до сих пор, не было. Века, войны, стихии... Он мог быть утрачен, украден, разрушен.
Но это не имело значения. Нужно было ехать. Проверить.
Предвкушение, сладкое и тревожное, заполнило меня до краев. Скоро... скоро бабушка могла быть здесь, в уютном домике через улицу, пахнущем свежей выпечкой и полевыми травами. Я представляла ее лицо, освещенное незнакомым солнцем Ашверии, ее удивление нашему дому, ее встречу с Рейнаром... Это давало сил больше любой магии. Оно превращало предстоящие трудности в необходимые ступеньки.
Наш спокойный уклад рухнул в одно мгновение, сменившись лихорадкой сборов. Дом наполнился энергией целеустремленности.Рейнар погрузился в финальные дела Совета. Встречи следовали одна за другой – он передавал текущие вопросы доверенным лицам, согласовывал отсрочки, давал четкие инструкции. Его кабинет дома превратился в штаб: карты Западных Гор покрывались пометками, списки снаряжения росли. Он договаривался о выносливых горных иппогрифах (телепортация туда была невозможна – слишком далеко, слишком сильные магические помехи от самих гор), связывался с проводниками из кланов, знающих подходы к Пику.Я рвалась между Академией и домом. Срочно сдавала экзамены – Историю Магических Законов (блестяще, подпитанная адреналином), Теорию Межмировых Потоков (с трудом, мысли путались). Договаривалась с мастерами о переносе сроков сдачи работ. И... брала задания с собой. Стопки конспектов, свитки с теорией, практические задания от Аргиллона по контролю эмоциональных выбросов («Горная медитация – отличная практика, дитя») аккуратно укладывались в непромокаемый кофр. Путешествие предстояло долгим, и я понимала – оно того стоит, но учебу бросать нельзя. Я была студенткой, а не только искательницей артефактов. Наше Обучение «Дорога – лучший учитель», – заявил Рейнар, просматривая список моих академических заданий. Его глаза блеснули. – «Особенно горная. Буду заниматься с тобой сам. Концентрация в условиях ветра и холода, чувствование потоков земли и воздуха, управление внутренним пламенем для тепла... Это будет интенсивно». Я кивнула, предвкушая и немного побаиваясь этих уроков под открытым небом.