Мы навестили Берту. Ее хижина встретила нас запахом сушеных трав и мудростью веков. Старушка внимательно выслушала, хмурилась, глядя на копии старых карт.
— Пик Разлученных... — пробормотала она, ее зеленые глаза стали бездонными. — Суровое место. Духи там... старые, обидчивые. Уважение, детки. Только уважение и чистые помыслы. И вот... — она заковыляла к сундуку, достала два маленьких мешочка. — Корень тишины – жуйте, когда ветер воет слишком громко, голова кружится. И угольки вечного огня – разожжете костер даже в мокром аду. Берегите себя. И кристалл этот... он чувствует сердце. Не торопите его.
Ее наставления, как всегда, были бесценны. Мы унесли их с собой, как обереги.
Семейный Вечер у родителей Рейнара был пронизан теплом и невысказанной тревогой. Арригон, несмотря на свою обычную сдержанность, расспрашивал о маршруте, давал советы по общению с горными кланами (не все были лояльны Городу Теней). Лиразль, хрупкая и сияющая, наполнила стол нашими любимыми блюдами. Ее пальцы дрожали, когда она вручила мне маленький кулон – каплю обсидиана в серебряной оправе.
— От сглаза, дитя, — прошептала она. — И... чтобы ты помнила, здесь тебя ждут. Мы говорили мало о кристалле, больше – о мелочах, о новостях Круга, о моей учебе. Было важно просто побыть вместе. Ночь мы провели в знакомых, роскошных покоях. Я долго не могла уснуть, глядя на чужеродные звезды за окном, чувствуя надежное дыхание Рейнара рядом. Это был островок абсолютного спокойствия перед бурей пути.
Следующее утро было ясным и холодным. Во дворе особняка Драксарров нас ждали иппогрифы – величественные, нервно перебирающие копытами, с умными глазами. Проводник, угрюмый дракон в человеческом облике по имени Торвин из соседнего клана, уже проверял вьюки. Родители Рейнара стояли на ступенях. Арригон пожал сыну руку, его взгляд говорил больше слов. Лиразль обняла нас обоих крепко, быстро смахнула предательскую слезинку.
— Возвращайтесь, — сказала она просто. Но в этом слове была целая вселенная надежды и страха.
Мы сели в седла. Иппогриф Рейнара, огромный гнедой красавец, нетерпеливо бил копытом. Мой, помельче, серебристо-серый, фыркнул, чувствуя мое волнение. Я оглянулась на Город Теней, на наш дом вдалеке, на фигуры родителей. Потом посмотла вперед – на бескрайние, манящие и пугающие синие громады Западных Гор.
Рейнар встретил мой взгляд. В его золотых глазах горела та же решимость, что и в моем сердце. Он кивнул.
— Вперед!
Щелкнули поводья. Мощные крылья иппогрифов распахнулись, поднимая вихрь пыли. Мы оторвались от земли, набирая высоту. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя вдохнуть полной грудью. Внизу оставался дом, покой, учеба. Впереди лежали горы, опасности, неизвестность... и кристалл. Ключ к бабушке. Ключ к последнему кусочку моего сердца.
Дорога к Сердцу Мира началась.
Глава 24. Слеза Мироздания.
Подъем на Пик Разлученных Душ был не путешествием, а битвой. Каждый шаг по обледенелым скалам, каждое цепляние за выступ, содранными в кровь пальцами, давался с невероятным трудом. Ветер, предупреждала Берта, резал не как нож, а как струя ледяной стали, пытаясь сорвать в пропасть. Дыхание превращалось в облачко пара, мгновенно уносимое вихрем. Торвин шел впереди, его мощная фигура, казалось, вросла в скалу, он выбирал путь с инстинктивной точностью горца. Рейнар страховал меня, его рука – единственная точка опоры в этом ледяном аду, его спокойный голос в моей голове («Слева выступ. Медленно. Дыши. Я с тобой») – единственное, что спасало от паники.