-можно только жидкую. Иначе твой желудок не выдержит. А жидкого сегодня ничего – с сожалением сказала Ани – вот если бы ты пришла в себя пораньше, то получила бы суп.
-а почему я не могу получить его сейчас – о воспоминании о нормальной еде, желудок стало немного сводить.
-потому что он вместе с Сэмом был отправлен на покой –
Энни посмотрела на Ани непонятливым взглядом, та села на край кровати.
-ты уже десять дней здесь лежишь – как-то тоскливо произнесла Ани – все эти дни Сэм не отходил от тебя ни на шаг. Даже суп тебе сварил, сказал твой любимый – Ани засмеялась – мы пытались ему объяснить, что ты сначала должна придти в себя, и то желудок с непривычки может не принять еду, даже любимый суп. Ходил, грел его, даже варил потом еще, что бы если что ты ела свежий. Сам он не ел все это время, и мы забеспокоились, поэтому Крис поговорил с ним, и он был отправлен в свою комнату. А суп, увы, быстро забродил, потому что его оставили стоять прямо на солнце.
-ясно – лишь сказала Энни
-он наверняка не простит меня, если узнает, что я не позвала его, но ему тоже надо отдохнуть-
Энни молча отвернулась в другую сторону. Все эти дни он был тут. На Энни навалилось чувство вины. Ани встала с кровати и пошла на выход, но около двери она остановилась и стояла там какое-то время, явно не решаясь что-то сказать.
-знаешь Энни, я не знаю, что сейчас твориться у тебя в голове, но знаю, что твориться у него. Будь с ним помягче. О большем не прошу – она сказала это, не поворачиваясь, стоя спиной к ней – и тебе нужно поспать, это лучшее лекарство сейчас для тебя –
Ани открыла дверь и быстро покинула комнату.
Энни осталась одна. Чувство одиночество сопровождала ее всегда, но почему то именно сейчас ей не хотелось быть одной, не хотелось, что бы было как всегда.
Она до сих пор не могла понять, как с такими ранами у нее получилось добраться до лагеря. И зачем она вообще сюда пришла, ведь это так глупо и очень опасно. С этими мыслями она погрузилась в сон.
Глава 39
Марси вбежала в лазарет, словно спасаясь от бедствия. Волосы ее были потрепаны, глаза выпучены, рот широко открыт. Она глубоко дышала.
-ну что ты рада?! – выпулила она, приближаясь к Энни
- чему? – не понимая, спросила Энни, отодвигая острые ножницы от лица, которые слишком близко приблизила Марси
- сегодня я буду твоим стилистом – сказала она гордо
-что, прости? – Энни даже стало смешно.
-да ты посмотри на свои волосы, они же ухода у тебя не знают, ты вообще, когда расчесывалась в последний раз? -
-тебе лучше не знать этого – пожалела ее Энни
Если сказать Марси, что она последний раз мыла голову и расчесывалась перед заданием, то у нее поменяется мировоззрение. Марси весело чикала ножницами перед глазами Энни. Та всячески пыталась отстраниться, чтобы не получить еще одно ранения, но на сей раз ножницами.
-ну что ты рада? – спросил уже другой голос
Энни и Марси синхронно повернулись и посмотрели на дверь, там стояла Ани, держа в руках ножницы.
-моей радости уже нет предела, но с меня хватит одного горе-стилиста – выдохнув, сказала Энни
-какой еще стилист? – возмутилась Ани – вот еще я стилистом не была. Я пришла бинты снять.
Энни и Марси переглянулись, у обеих сверкнул огонек в глазах. Энни давно ждала этого дня. Вообще лежать в постели не для нее. А лежать в больничной постели это вдвойне утомительнее. Но как сказал Крис, ее все равно никуда не выпустят пока она полностью не поправиться. Поэтому выхода не было.
Марси отошла в сторонку, уступая дорогу Ани. В отличии от Марси, Ани держала в руках маленькие аккуратные ножницы, с длинными и острыми лезвиями.
Сначала она разрезала повязку на животе. Из-за недостатка еды, живот сильно ввалился и ребра стали сильно выпирать, между ними были синие гематомы, зрелище было не очень. Энни сразу вздохнула полной грудью, немного было тяжело, но уже не так больно.
Следующее было правое бедро. Вместо рванной раны, там остался аккуратно заштопанный шрам. Он был розового цвета и еще выпирал, но боли не было. Вокруг были розовые следы от ожогов.
Ани взяла правую руку Энни и медленно начала разрезать повязку. Бинты резались хорошо. Ножницы были острыми и при резьбе издавали похрустывающий звук. Наконец повязка была разрезана. Ани освободила сразу всю руку. Она словно и не являлась частью тела Энни. Кожа на руке была словно вся скомкана, огрубевшая, красная, похожая на пленку.
Энни поработала рукой. Функционально она была тоже не в идеальном состоянии. Пальцы до конца не сжимались и не разгибались. Марси начала что-то нашептывать. Но Энни не разобрала ни слова.