-на самом деле это не так уж и сложно…ненавидеть меня – Энни тоже села
Энни хорошо помнила слова, которые сказал Сэм утром, о том, что все будет хорошо, а еще она прекрасно помнила, что сказала Ингрид. Завтра приедет Кассандра и Сэм не сможет сдержать своего слова. Он изменит мнения, как бы сильно он этого не хотел или сыворотка просто его убьет. Но наверно и это было не самым страшным. Самым страшным было то, что ее ждет тоже самое, и все что сказал Сэм уже будет не важным.
-Сэм – тихо позвала его Энни
-мм – промычал Сэм, силы которого явно были на исходе
-завтра…. – она не знала как сказать ему то, что завтра он уже по сути и существовать не будет, если конечно сыворотка подействует в ином случае будет смерть – завтра здесь будет одна женщина..
-Кассандра Клоб – перебил ее Сэм
-да – Энни немного удивило, что он знает ее имя
-слышал сегодня от лаборантов – пояснил он
-в общем….-
-я знаю – смиренно проговорил Сэм - не дурак…готовят меня к сыворотке, да?
-да…-
-и тебе тоже ее введут? – Энни лишь промолчала, не зная что ответить – я что-нибудь придумаю
От этих слов на губах Энни скользнула улыбка. Сам на ногах стоять не мог, но хочет что-то придумать.
-они не заставят меня ненавидеть тебя – Энни показалась, что он скорее всего говорит эти слова сам себе – у них ничего не получиться – его слова звучали все тише и тише, словно он говорил их сквозь сон
-это уже не ты будешь решать – так же тихо прошептала она
-если ты боишься, что после сыворотки я буду думать о тебе по другому, то ты не права… я буду думать о тебе так же как и сейчас, и вчера и год назад и десять лет назад, ты мне веришь? –
-да –
Она действительно верила. Верила просто так, потому что казалось и по-другому быть не может, она верила, хотя и знала, что бывает после сыворотки.
Завтра должна приехать та, которая внушает ужас и трепет всем вокруг, но не ему. Он ненавидел и призирал ее. Кассандра Клоб попытается сделать так, что бы он забыл Энни или еще хуже, что бы он ее возненавидел, но Сэм был уверен, что этого не произойдет, он лучше умрет, хотя такой вариант тоже не исключался.
Он слышал как ровно дышит Энни за стеной. Он знал, она так же как и он не спит. Хотя слова сейчас отнимали слишком много сил, которых и так не было, но молчать не хотелось. Ему очень хотелось с ней поговорить о чем-нибудь простом, о чем-нибудь отличном от этой ситуации. Представить что они не здесь, а у себя в родном районе, как обычно сидят на порожках его дома и болтают о погоде, травят шутки и смеются. Ему очень хотелось услышать ее смех.
Раньше она всегда смеялась. Энни тисками вытаскивала позитив и радость из всего плохого. Но за все это время, после их встречи она ни разу даже не улыбнулась, а Сэм до сих пор помнил ее улыбку и был уверен, что она не изменилась, не изменились эти ямочки на щеках, которые обязательно появлялись при улыбке. Ему очень хотелось заставить ее улыбаться, рассмешить ее, казалось, что сейчас это единственное, что ему необходимо.
При этих воспоминаниях Сэм улыбнулся, но улыбка сразу же исчезла как он подумал о завтрашнем дне, от которого не знал, что ожидать, единственное, что он знал, что просто так он не сдастся, не позволит совладать с собой без боя, не отступит, не испробовав все. Он обещал ей. Она верит…
Глава 24
Эти два дня для Сэма были словно кошмарный сон. Он не ел, не пил и видел лишь ужасы, каждую минуту, ужасы, которые он не в силах забыть. Его били, жгли, резали и кололи, но все это было ничто, по сравнению с тем, что они делали с его головой.
И каждый раз, закрывая глаза, все возвращалось снова…это больше всего и выбивало из сил. Даже теперь, когда они не копаются у него в голове, кошмары, которые они вызывали, возвращаются сами собой.
Сэм уже боялся закрывать глаза, боялся даже моргнуть…и так всю ночь. Он сидел опершись о стену и заставлял себя не спать, что бы просто самому владеть свое головой, но с каждой минутой гнетущее состояние усиливалось, словно каждая секунда сваливала на его плечи камни, которые прибивали его к земле.
Но Сэм заставлял себя быть сильным, ведь Энни проходила через все это, проходила не один раз и не десять…а двадцать пять. После рассказа Натана, он думал, что знал, как чувствует себя Энни, он думал, что знал какого ей, но он ошибался. Он ничего не знал. И даже после того, что он перенес, он не может сказать с полной уверенностью, что знает, что она чувствует.
Но стоило солнечным лучам лишь показаться из маленького окошка у потолка и слегка озарить камеру, как двери распахнулись, и вошла Ингрид, еще один Ин-фект и несколько киперов и лаборантов.