Вот и мою обрезали или к концу подошло все. Не уверена, не знаю, так и думать не хочется об этом. Дыхание восстановилось и я привыкла к характерному жжению на коже. Это бордовые сухоцветы люсмы приклеились своими пятью лепестками. Они взмыли в воздух, нарушая круг. Никогда ранее так не случалось, а тут, словно кто приложил к коже, пытаясь излечить.
Сейчас жалею лишь об одном - что ему не помогла. На губах задрожала улыбка. Она и не собиралась уходить с моего лица все то время пока я вспоминала совместные моменты. Много времени прошло, да жаль, что глупыми были.
Лед треснул, а я нырнула вниз. Пускай не ищут меня, течение унесет и не покажет более миру ибо буду жить вольно на окраине леса где-то в стороне чужого края.
Я набралась силы, пытаясь грести в воде. Течение направляло меня, а по коже пробежала дрожь. Здесь было теплее, нежели наверху или мне так казалось попросту из-за того, что здесь также холодно. Волосы закрывали обзор, но я плыла дальше, не останавливаясь и на секунду.
Но все закончилось ровно тогда, когда меня, будто тряпицу достали из-под укрытия льда. Я перевернулась на бок. Легкие жгли от долгого отсутствия кислорода, а сейчас из-за морозного зимнего воздуха. Длинная рубаха прилипла к коже, а волосы превратились в сосульки. С моих локонов все еще маленькими капельками вода окрапливала тело, попадая н шею, плечи, скатываясь все ниже.
Стоило мне открыть глаза, как перед моим взором красовался дракон, размахивая своими крыльями. Белый с серебристым отливом и невероятными глазами, большими такими. А ко мне спешила темная тень. Она протянула ладонь мне, осклабившись и выбрасывая янтарный сгусток энергии в дракона.
Тьма приближалась, а смерть в этот миг подавала мне руку... помощи?
ГЛАВА 1. Первая песнь смерти
Да этого просто не может быть! Как все может происходить настолько… быстро и без моего предупреждения?!
Мое отражение в зеркале дрогнуло. Былая улыбка померкла, а я пыталась рассмотреть сквозь зеркальную поверхность своих родителей. Вот же невероятные люди. Я их люблю, но не настолько, чтобы выполнять каждый их каприз. Они люди мудрые, но помешанные на одной-единственной идее — выдать свою дочь замуж.
И вот только сейчас ко мне дошло, к чему было это невероятное белое платье. Оно действительно красивое и ни в чем невиновное. Лиф, расшитый жемчугом белоснежным, а эта вышивка! Страшно представить, сколько подобное удовольствие могло стоить.
Да, я девушка из довольно состоятельной семьи, но никогда не понимала подобных изысков. Мне такое не по душе. Все время я предпочитала обычные платья без вышивки. Однотонные. Темные. Мама такого не принимала и пыталась нарядить меня, словно куклу. Особенное желание у нее просыпалось в начале сезона осенних балов и новогодних праздников.
Такое любила моя сестренка. Иса поддавалась на всяческие манипуляции со стороны матери и доверяла ей свою красоту в руки, позволяя наряжать в разные цветастые шелка с вышивкой, усыпанные драгоценными камнями. К чему эта роскошь? Вот и я думала, что ни к чему, хотя во время примерок кивала как болванчик и со всем соглашалась. Но приходила на бал в платьях собственного выбора — элегантных и не настолько затратных. Тогда моя любимая матушка смотрела волком еще несколько дней, не разговаривая со мной ибо «мы столько всего выбрали, а она» или «кто ее такую упрямую захочет в жены». Отец лишь вздыхал и соглашался со мной. Он радовался, когда видел, что во мне в первую очередь говорит рассудительность, хотя он никогда ничего не жалел для нас. Эллас Моррис давал мне карманные деньги на расходы, но я мотала головой и тянула его в книжную лавку за книгами для обучениями. Папа тогда улыбнулся и взъерошил мои черные волосы.
Юбки платья зашуршали, а я смотрела на провинившееся лицо Ганоры. Мать как всегда упрашивала меня примерить платье к очередному громкому событию столицы — свадьбе магистра Делси. С ним я хорошо знакома лично. Невероятный преподаватель и душевный человек. Мне посчастливилось провести с ним полгода в погоне за знаниями в академии. Господин назвал меня прилежной адепткой и радовался как дитя, что хотя бы один человек на потоке жаждал знаний в таком нелегком деле, как магия.
— Маменька, — зло прошептала я и повернулась к ней уже лицом, — а вы будьте добры мне сказать: почему сегодня в наш дом привезли подвенечное платье?