Она прекрасно понимала, что сейчас ярость может вылиться в состояние похуже и попыталась всячески отговориться короткими фразами, которые не возымели эффекта. Ганора Моррис нервничала. Эта женщина всегда так делала, пытаясь перевести тему.
— Кто на этот раз? — мо карие впились взором в бегающие голубые глаза. Они бегали из стороны в сторону, пытаясь не пересечься с моими гневными угольками.
— Он из очень хорошей семьи и даже не против жить с ведьмой, хотя сам он — маг, — улыбнулась матушка и погладила меня по оголенным веснушчатым плечам, которые приоткрыло платье. Легкие ткани приятно морозили кожу.
— Мамочка, — устало прошептала. Между бровей залегла складка, транслирующая задумчивость. — Я так устала от того, что ты всякий раз пытаешься меня угодить в руки какого-то аристократа, смирившегося с моей сутью. Но ты зря это делаешь — любовь не приходит из воздуха, за секунду невозможно влюбиться.
— Это ты так думаешь! — прошипела мама, недовольно фыркнув. Она сложила руки на груди, показывая свое недовольство моим поведением.
Сейчас она походила на самую строгую воспитательницу. Были у нас когда-то в Ведической школе такие. Так мы их как огня боялись в детстве, а как выросли, так начали бунтовать против такого строгого режима. Ну как… я бунтовала. Другие же на меня смотрели, точно умалишенную.
Я же в свою очередь неестественно выпрямила спину и вздохнула тяжело. Люблю дом и уют, всегда о семье большой мечтала, но не с человеком-то нелюбимым!
— Я не закончила, — грубо оборвала на полуслове Ганору. — Приехала на выходные, чтобы повидаться с вами. Очень соскучилась. Но ты вновь начинаешь этот балаган, мамуля. Сколько раз я просила тебя оставить эти попытки. Маги, ведьмы… Какая разница, кто такая Аэлин, если когда-то найдется человек, с которым все сложиться.
— Но на поиски может уйти много лет, Аэлин, доченька, — сменила гнев на милость мама. — Ты же даже не видела его, а уже настолько категорична. Вдруг он бы понравился тебе и вы прекрасные ускакали в закат! — радостно запищала мама.
В комнату вошла Иса. Она переводила взволнованный взгляд с разъяренной сестры на наполненную счастьем мать. Сестра светловолосая, с большими детскими глазами цвета неба всегда казалась мне ангелом на моем фоне. Что ж, в семье лишь я одна обладала темными глазами и волосами, что заставляло немногих натолкнуть на мысль: Аэлин ли дочь Моррисов? Но так поговаривали все, кто не видел мою любимую бабулю. С ней мы две родственные души, так даже и внешне похожи. Сейчас, конечно, блеск ее иссиня-черных волос померк, оставляя седые следы после своих прикосновений. Вот только ее красоту это не испортило!
Иса все еще стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. Она виновато посмотрела на меня, а затем стушевалась, опуская взор в пол и тихо сообщила мне и матери:
— Там у порога карета Бринетов, говорят, что Олар свататься приехал и требуют внимания не только родителей, но и спутницы, — сердце всего за одно биение оказалось в пятках, а глаза расширились. Так ведь не просто познакомиться, еще и свататься!
Сколько раз я просила не вмешиваться в мою личную жизнь, дак нет — надо все устроить за меня и поставить перед фактом! Отличная семейка, ничего не скажешь! Больше всего я изумлена даже не выходкой мамы, а сестры. Она молчала, ничего не говорила, хотя на себе приходилось ловить ее странные взгляды уже два дня как. Мы болтали обо всем на свете эти дни, но Иса так и не сказала мне, что может случиться.
— Дорогая моя, Луна небесная и свет моих очей, — ласково протянул из гостинной папа, пытаясь всеми способами привлечь внимание своей ненаглядной жены. Ох папочка, ты ведь тоже не знал этого.
Что я чувствовала? Сложно разобрать. Приходило как понимание, что мама хочет как лучше, но вышло как всегда, так и ярость. Она захлестывала все сильнее, когда я видела спины своих родных, уходящих на первый этаж для разговора с Бринетами.
Вот только, если они думали, что застанут меня в комнате до того момента, когда я должна выйти навстречу мужчине — здесь и духу ведьминого не будет. Пусть не рассчитывают, словно могут мной, как маленькой девочкой вертеть ради своего развлечения. Это как приказать ребенку танцевать перед внезапно нагрянувшими гостями, чтобы как-то позабавить пришедших. Для Исы такое представление только в радость, а я чувствовала себя не в своей тарелки и постоянно сбегала, зная, что в дом прибудут гости. И папа такому моему поведению сопутствовал, разрешая отсидеться в его кабинете и читать книги, оттачивая свое мастерство.