Скорее всего отец просто заговаривал зубы моему неудавшемуся жениху, которого так любезно предложила мама. Страшно представить, что может случиться после.
Боль пронзила от макушки до пяток, подчиняя мое тело себе, сжимая в капкане. Я казалась огромным пятном и мысленно просила, чтобы спина прекратила так ужасно печь!
— Господи, ты такая бледная! — ко мне подбежал Ролман, придерживая на месте. — Белее, чем смерть, честное слово.
— Сейчас не до препирательств. С тобой поговорим позже, — секундная пауза, — как видишь, игрок не в форме. Завтра смогу нормально язвить.
Отстранилась и глубоко вдохнула, выходя на тропинку к общежитию. Сейчас в голове виднелся один только план — уйти спать и пускай весь мир подождет. А еще мне срочно нужно зелье, утоляющее боль.
Главное не упасть. Не перед всеми.
Ролман недовольно фыркнул, но не спешил отцепиться. Брат магистра сверкнул на меня своими изумрудными глазами. Короткие волосы, которые становились чернее ночи, неспокойно качнулись на ветру, поддерживая общую гнетущую атмосфер. Он был целителем. Никогда не слушал брата, стараясь напакостить так, чтобы у его родной крови волосы на голове вздыбились. Все так и происходило. Ролман цеплялся почти к каждому, пытаясь укусить, задеть, сделать больно и не жалел об этом. Провоцировал многих для своей выгоды. Девушки ниже его по статусу обходили парня стороной, ведь чаще всего им приходилось прибегать к самозащите. Особенно часто магией. Но магия на территории кампуса должна применяться лишь на учебе. Девушек не наказывали, а этого подонка частенько.
— Да куда ты такая пойдешь?! — взвизгнул парень, пытаясь меня догнать. Его голос становился неприятной мухой, жужжащей над ухом. Ни умом, ни сердцем мотивов Ролмана я не находила.
Сколько бы времени не прошло, но я все еще не люблю его. Скользкий, странный тип. Как его еще не исключили — неясно. Возможно, брат сопутствовал его не явному успеху. Только они ссорились каждый день. На лекциях магистра тот мог вовсе развернуться и уйти, до этого наговорив гадостей всем. Сам себе на уме.
— Куда нужно, отстань, — хрипло сообщила ему, поднимая подол платья. Ступня перекочевала на мраморную ступень, возвысив меня над юнцом. — Что бы ни случилось, я никогда не попрошу тебя о помощи, Ролман. Никогда. Надеюсь, ты понимаешь — за мной идти не стоит.
— Но я хотел тебе помочь, — растерянно молвил он, скрывая ладони в карманах длинной накидки, расшитой золотом.
— В твои добрые намерения никто не поверит. Скольких ты использовал? — вопрос заданный парню не нуждался в ответе. — Я знаю каждую твою жертву поименно, ведь они страдали. Они плакали. Они не могли спать ночами и задумывались о том, чтобы покончить с этим. Уж додумайся какими путями они это делали, — яростно бросила, сверкая своими углями. Лицо исказила боль за тех, кому приходилось переживать подобное с его стороны.
Рассказы о любви. Девушки свято верили, что она та самая, которая сможет его изменить и Ролан с радостью примет ее в свои объятия. Флари была такой. Никому не доверяла, кроме нее. Все мы носились за ней, пытаясь доказать то, что он делал собственными руками. Младший Васси собственными руками обжигал лица, поднося к ним заговоренные свечи, дабы пламя ни в коем случае не могло потушить дуновение легкого ветерка. Мы успевали к самому худшему акту его расправы — попытке забрать энергию.
Ролан — маньяк. Вот, что о нем нужно знать каждому. В тщеславных бегах за силой, которой ему не дано обладать — он превратился в безумца. Магистр после этого случая заставил собрать его вещи и умчаться вдаль от кампуса. Но, кажется, что-то изменилось и он прибыл вновь. Что ему нужно?
Можно ли предположить, что магистр зол из-за сложившейся ситуации — вполне возможно. Ведь мы четко слышали речь магистра Васси о том, что каждый в попытке бежать за своими целями и интересами не должен препятствовать спокойной жизни других людей, магов, ведьм и прочих существ. Он четко сказал, что брат останется под стражей до выяснения некоторых деталей, а далее будет вовсе исключен из обитель. Тогда все вздохнули с облегчением. Особенно Флари… бедная ведьмочка.
— Ты не знаешь меня… — с досадой сообщили мне, а я ухмыльнулась, склоняясь над лицом этого негодяя, поднимая руку вверх. Хотелось до жути влепить пощечину, но я сдержалась.
— Как и ты меня. Советую не подходить к девушкам иначе я не побоюсь использовать свои зелья. Отравить смогу запросто, — парень побледнел, глядя на меня. Его до того итак белесая кожа стала вовсе синеватого оттенка. Мои пряди падали на его лицо.