— Лучше бы со своими проблемами разобралась. Убегать от жениха, которому обещана с самого детства — уж плохая идея! — ехидная усмешка стала главным украшением этого подонка.
— Ты ошибаешься. — Вздернула подбородок, проектируя на своем лице похожее выражение. Ты меня не напугал. Даже если и так, то когда-то я обязательно докопаюсь до правды.
— Во всяком случае я знаю намного больше. Не переживай, Бринет приедет и заберет тебя. Вот тогда начинай паниковать, — дернулся на меня, пытаясь повалить наземь, но я оттолкнула его. Он опешил на несколько секунд, но затем не скрыл какой-то безумной радости, которая вмиг объявилась на его лице, словно по мановению палочки. Запястье сковали чужие пальцы, одаряя неприятным жаром. — Ты бы не угрожала мне, иначе можешь запросто стать следующей… Хотя я уже давно приметил тебя. Думаешь, я зря столько времени потерял?
Напряжение ощущалось почти физически, но я стоически смотрела на него, выставляя панику за дверь моего сознания. Нельзя, чтобы чувства овладели разумом. Тогда не получится отбиться от этого психа. Да почему он вообще здесь, какими такими благами его доставили в наш край?!
Его не арестовали. Плохо, плохо, чертовски отвратительная ситуация! Флари, девочка моя, что ты натворила? Неужели… Догадка забилась ручьем, почти что терзая сердце своим нестерпимым потоком.
— Ты ей угрожал?
— Да что ты, упаси боги! — Ролан добродушно рассмеялся. Да так, что мне показалось, будто диалога ранее и вовсе не было, а мы с ним сейчас как хорошие друзья смеемся с шуток. — Говорят страх — большая сила, но это в корне неверно.
Я молчала и не перебивала его. Младший брат магистра обратил свой безумный взгляд к полотну ночного неба. Задумался. Кажется, ему не хотелось выдавать свой секрет, но так уж вышло. Он играл на эмоциях, пропуская пункт о хладнокровии собственного ума мимо ушей.
— Иногда ты бесстрашный, собственная смерть для тебя ничто, но… — театральная пауза. Кажется, я попала на спектакль одного актера, который ужасно играл свою роль. Он продолжил неспешно растягивать слова, подцепив мой локон, начал играть им, накручивать на палец: — когда опасность грозит твоим родителям, сестре и брату. Уж увольте, тогда ты задумаешься — молчать или все же рискнуть.
Тонкая грань самоконтроля лопнула по швам, хотя в недавнем времени так искусно зашилась: медитации помогали познать себя, избавиться от вспыльчивости, контролировать эмоции. Все хорошо… было до этого момента.
Я вырвала запястье из крепкого захвата и криво осклабилась, уходя внутрь здания. Мое белое платье продолжало тянуться следом. Меня провожали взглядами, но я не заостряла внимание на этой мелочи.
Темп ходьбы не менялся. Ведьма в моем обличье пыталась догнать мысль и расспросить обо всем девушку. Второй раз за день я оказалась у двери. Какой-то замкнутый круг: хожу от одной закрытой двери к другой. Глухой стук о поверхность дерева и приходиться принять тот факт, что дверь отворяется вслед моей руке.
Темная комната без какого-либо освещения становится местом, которое тревожит до дрожи в коленках. Неужели спит? Обманчивая мысль, Аэлин, ты двигаешься в корне неправильно.
Но стоило мне взглянуть на тень на полу, длинную и похожую на человеческую, руки онемели, а губы пересохли от волнения. Тело Флари осталось в петле, обвивая горло. Ее длинная фигура не подавала признаков жизни, рваными движениями шатаясь из стороны в сторону от каждого потока ветра, которого не было.
Поначалу был мой крик, а затем я бросилась к девушке, висевшей под потолком. Кажется, на мой крик сбежалось много народу, но я уже поддерживала Флари за ноги. Девушка могла оказаться живой. Спина заныла еще сильнее, отчего со спины и по рукам заструилась тонкая змейка. Она пробралась на толстую канатную веревку, складываясь пополам змея, словно нож перерезала ее.
На моих руках лежало тело со слабым пульсом.
— Пускай Богиня окажется милосердна! — прошептала слабеющим голосом.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов