Его концентрация пошатнулась, и каменная песня крошечными скачками вышла из-под его контроля. Тротуар дрожал под ним, и от некоторых его шагов на тротуаре оставались паутинные трещины. Ему было все равно.
Вен был во Флинтвилле. Ему нужно было возвращаться домой.
Его нога ступила на знакомый бордюр. Он был всего в квартале от дома. Ему следовало бы почувствовать облегчение, но он почти чувствовал, как Вен дышит ему в затылок. Вздернув подбородок, он набрал последнюю скорость и на полном ходу ворвался в последний поворот.
Он мельком увидел пару черных слаксов, а затем врезался во что-то, похожее на кирпичную стену.
Он упал назад, ободрав локоть о тротуар и больно ударившись копчиком.
Мужчина в черном костюме и шелковом галстуке в тон уставился на него сверху вниз сквозь дорогие на вид черные солнцезащитные очки. Ростом более шести футов, у мужчины были коротко подстриженные волосы, широкие плечи и глубокая бочкообразная грудь.
Лицо мужчины расплылось в удивительно широкой улыбке.
— Эй, амиго, — воскликнул он с веселым южным акцентом и протянул большую загорелую руку. — Тебе нужно немного притормозить, пока ты не поранился.
13. Улыбашка
Майкл ухватился за протянутую руку, и незнакомец рывком поставил его на ноги.
— Простите, — извинился он, отряхивая грязь со штанов. — Наверное, я не смотрел, куда шел.
— Нет проблем, малыш. — Незнакомец дружески положил большую руку ему на плечо. — С тобой все в порядке? Ты здорово ушибся.
— Просто немного побаливает, вот и все.
Уголки улыбки мужчины дрогнули, как будто он нашел ответ забавным.
— Уверен, что с тобой все в порядке?
По какой-то причине Майкл не доверял этой улыбке. Выражение лица почему-то казалось фальшивым, как отрепетированная доброжелательность продавца подержанных автомобилей.
— Да, я в порядке. Извините, что наткнулся на вас. — Хватит болтовни, решил Майкл. Он извинился перед Улыбашкой. Пора снова трогаться в путь. — Я, пожалуй, пойду.
Улыбашка сжал его плечо.
— Я рад, что с тобой все в порядке, амиго. — Все еще ухмыляясь, он повернул голову и заговорил с другим мужчиной в темном костюме, стоявшим позади него. — С ним все в порядке.
У Майкла пересохло во рту. Человек, стоявший позади Улыбашки, был ужасно изможденным, почти похожим на скелет, с желтоватой кожей, которая так глубоко впадала в щеки, что его лицо напоминало тонко обтянутый череп в темных очках.
Череполицый не ответил Улыбашке. Он не отрывал взгляда от улицы, как будто ждал такси… или выступал в роли наблюдателя.
Скользящее беспокойство коснулось Майкла.
— Мне действительно пора идти.
Хватка Улыбашки немного усилилась.
— Подожди секунду, амиго. Мы хотели спросить, не мог бы ты нам кое с чем помочь.
— Помочь с чем?
Улыбашка пожал плечами.
— Ну, мы с моим приятелем в настоящей передряге. Видишь ли, мы здесь кое-что потеряли, черную кошку. Ты видел кошку?
— Кошку? — Майкл сглотнул, омывая пересохший рот. — Черную кошку?
— Кошку, — повторил Улыбашка. — Это не слишком сложный вопрос, не так ли? Я имею в виду, ты бы знал разницу между кошкой и, скажем, зеброй или орангутангом? Держу пари, ты и раньше видел кошек. Это маленькие пушистые создания.
— Конечно. Я имею в виду… Я просто… — Майкл нервно рассмеялся. — Я знаю, что такое кошка.
— Это супер, амиго, — сказал Улыбашка. — Рад, что мы это прояснили. Ты живешь где-то поблизости? — Вопрос возник из ниоткуда, вырвался, как приманка рыболова.
Майкл почти улыбнулся. Назначенный судом психотерапевт, доктор Рейнольдс, использовал ту же технику, чтобы попытаться заставить Майкла рассказать о своих чувствах. Он ответил Улыбашке так же, как ответил доктору Рейнольдсу.
— Хм?
— Я спросил тебя, живешь ли ты где-то поблизости, — сказал Улыбашка. — Ты, должно быть, не расслышал меня.
— О, — рассеянно ответил Майкл. — Простите.
— Ничего, амиго. — Широкая улыбка Улыбашки превратилась в едва заметную дугу, похожую на последнее отражение луны перед затмением. — Теперь ты меня слышишь? — Стальные пальцы впились в плечо Майкла. — Ты слышишь звук моего голоса?
Майкл подавил стон.
— Я вас слышу.
— И что?
— Я живу… Я живу не слишком далеко отсюда.
— Не слишком далеко? — Лунная улыбка дрогнула. — Это здорово, амиго. Это просто замечательно, просто идеально. Но я перевариваю это.
— Что?
Улыбашка снова облизнул зубы.