Майкл остановился у подножия лестницы. Ему все равно придется дождаться темноты, прежде чем уйти.
— Мясной рулет был бы великолепен, миссис Уиффл. На самом деле, как насчет того, чтобы я немного вздремнул, а потом помог вам с ужином?
Удивленное лицо Барбары высунулось из кухни в гостиную.
— Это было бы замечательно, Майкл. И зови меня Барбарой.
— Извините, миссис… Барбара.
Ему действительно не нравился мясной рулет, но он не хотел проводить оставшееся время с Барбарой взаперти в своей комнате. После ужина, в темноте, независимо от того, спали Уиффлы или нет, он уйдет. Когда он вошел в кухню, раздалось карканье вороны. Птица верещала совсем близко.
Барбара посмотрела в сторону двери во внутренний дворик и поморщилась.
— Ты слышишь? Сказать по правде, я всегда ненавидела этих грязных птиц. Моя бабушка называла их «глазами дьявола».
Ворон снова каркнул, и каменная песня дернулась.
— Может быть, она была права, — тихо сказал Майкл.
— Боже упаси. — Барбара вытерла руки о фартук. — А теперь, как насчет того, чтобы приступить к мясному рулету?
Майкл кивнул и притворился, что не замечает продолжающегося карканья снаружи. Он уйдет сегодня вечером. Он только надеялся, что еще не слишком поздно.
15. Гости
За ужином Карл обратил внимание на разбитый тротуар и упомянул теорию землетрясения миссис Финч. Это спровоцировало оживленную дискуссию по поводу недостаточного ухода за городом, а также потенциальной опасности для психики, связанной с тем, что слишком много времени приходится проводить рядом с садовыми пестицидами.
Если не считать случайного кивка, Майкл не вмешивался в дискуссию. Миссис Финч не упомянула, что видела его на разбитом тротуаре, когда разговаривала с Карлом. Пожилая женщина, вероятно, совершенно забыла о нем во всей этой суматохе. Это было прекрасно. Ее старческий маразм удержал его от необходимости давать показания очевидца происшествия.
После ужина он помог вымыть посуду и пожелал Уиффлам спокойной ночи.
— Спокойной ночи, дорогой, — сказала Барбара. — Еще раз спасибо за всю твою помощь сегодня вечером.
Карл опустил газету, которую читал, и одобрительно кивнул Майклу.
— Тебе следует завтра снова выйти на улицу. Свежий воздух, похоже, идет тебе на пользу.
— Спасибо, мистер Уиффл. Спокойной ночи.
Майкл вышел из кухни и поспешил наверх. Наступила темнота, и хотя у него не было денег, и он понятия не имел, куда направляется, он уходил.
Оказавшись в своей комнате, он вытащил свой рюкзак из-под кровати и начал снимать простыни. Из окна на веранду был длинный спуск, но, связав простыни вместе, получилась бы удобная веревка. По его матрасу скользнула тень.
— Убери это, — прорычал кто-то у него за спиной.
Улыбашка!
Он бросился через кровать, но что-то ухватило его за воротник, дернуло назад и швырнуло на пол. Изящная ножка надавила ему на грудь, пригвоздив к месту.
У Майкла отвисла челюсть.
— Лина?
Зеленоглазая девушка из парка свирепо посмотрела на него сверху вниз.
— Ты помнишь мое имя. Великолепно. И я вспомнила твое. Неужели ты думала, что я тебя не найду? — Одетая в синюю толстовку без рукавов и синие джинсы, она выглядела бледнее, чем он помнил, почти болезненной, а в ее угольно-черных волосах виднелись длинные серебристые пряди.
— Ты с ума сошла? — Майкл толкнул Лину в ногу, но она не сдвинулась с места. — Что ты здесь делаешь? Как ты попала в мою комнату?
— Ты бы мне не поверил, если бы я тебе сказала.
— Ну, я немного спешу. Не могла бы ты позволить мне подняться?
Лина покачала головой.
— Нет, пока ты не скажешь мне, как это вытащить.
Каркнула ворона, и Майкл со страхом посмотрел в окно. Скоро должен был прийти Вен, они или Улыбашка. Чтобы обезопасить Уиффлов, ему нужно было уйти, когда они доберутся сюда. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. И мне все равно. Просто дай мне подняться.
Лина провела ладонью в дюйме от его носа.
— Я говорю об этом. — В центре ее ладони, покрытый решеткой из серебристого металла, блестел прозрачный драгоценный камень. — Я говорю о твоем дурацком ожерелье.
— Путеводный камень, — выдохнул Майкл. Он присмотрелся повнимательнее. Кулон, казалось, сросся с кожей Лины. — О боже, это не может быть хорошо.
Нога Лины надавила ему на грудину, и его ребра заскрипели.
— Скажи мне, как мне вытащить эту штуку, — сказала она.