Лина прижалась спиной к стене позади себя.
— Мы все равно умрем, если ты что-нибудь не сделаешь! Ты должен попытаться.
Другие гончие начали обходить мусорный контейнер, и вожак сделал шаг к ним.
Глаза Майкла посеребрились.
— Ты победила, Лина. — Прижав ладони к стене позади себя, он выпустил серебряное пламя в кирпич. Слившись с кирпичом и раствором, он распространил каменную песню по всей длине переулка до улицы и глубоко вздохнул. — Скрести пальцы. И не говори, что я тебя не предупреждал.
Каменная песня усилилась, и стены задрожали. Кирпичи затрещали, как петарды, и облако толченого раствора вырвалось из стен, наполнив воздух удушливой пылью.
Собаки зарычали на дрожащие стены, продвигаясь ближе к центру переулка. Кирпичи и обломки кирпича обрушивались на них неровным, проливным дождем. Мусорный контейнер перевернулся, придавив заднюю ногу одного из Венов. Пойманная в ловушку гончая издала что-то вроде забавного тявканья.
Тут же к нему подбежали две другие собаки. Просунув головы под мусорный контейнер, они подняли тяжелый контейнер с земли. Пойманная в ловушку собака, прихрамывая, высвободилась, и собаки отпустили мусорный контейнер, который упал с оглушительным грохотом.
Осколок кирпича попал Лине в предплечье, оставив тонкую рану.
— Ой, — воскликнула она, пригибая голову, когда на тротуар вокруг них посыпалось еще больше кирпичей. — Что ты делаешь? Бросай камни в собак, а не в нас.
— Я пытаюсь. — Майкл ответил сквозь стиснутые зубы. — Помолчи и позволь мне сделать это.
Он сосредоточил каменную песню над собаками, толкая кирпичи. Пятифутовая секция оторвалась от стены и обрушилась вниз, похоронив под собой ведущую собаку.
Майкл начал было улыбаться, но вместо этого поморщился, когда зазубренный кусок строительного раствора попал ему в руку. Каменная песня разрушала все. Если он в ближайшее время не остановит собак, им с Линой раскроит головы. Или еще хуже.
Мрачно он снова послал каменную песню, отколов еще несколько кирпичей и бросив их на собак. Собаки были быстрыми и выносливыми. Они уклонялись от большей части падающих обломков или просто поглощали урон и продолжали наступать.
— Не работает, — сказал наконец Майкл. Стены разваливались на части. — Мы должны найти другой выход из этого положения.
— Думаю, ты прав. — Лина подбросила кирпич в воздух, прежде чем он попал ему в голову. — Но как? Это тупик.
Как бы они смогли сбежать? Майкл закрыл глаза, еще глубже погружаясь в музыку камней. Должен был быть выход отсюда, дверь в подвал или замурованное окно, которое он мог бы открыть с помощью каменной песни, что-то, что он мог…
Его глаза резко открылись.
— Лина, прямо над нами старая пожарная лестница.
Лина подняла голову.
— Я не вижу пожарной лестницы.
Он указал на шестидюймовую ржавую перекладину, торчащую из кирпича в двадцати футах над головой.
— Все, что осталось, — это часть лестницы. Ты можешь прыгнуть так высоко?
Лина крепко обняла Майкла.
— Держись за меня.
Он обвил руками ее шею. Собаки бросились в атаку. Путеводный камень вспыхнул в ладони Лины, когда она подпрыгнула в воздух, Майкл повис у нее на шее. Собаки врезались в стену, щелкая зубами, промахнувшись всего в нескольких дюймах от своей добычи.
Прыжок Лины привел их к ржавой перекладине, и она ухватилась за нее обеими руками. Ее правая рука задела ее и соскользнула, а затем левая рука поймала и удержала. Они вдвоем врезались в стену здания, издав при ударе сдвоенный стон. Однако Лина не ослабила хватки, и они вместе повисли на перекладине, как причудливое рождественское украшение.
Майкл прижался лбом к плечу Лины.
— Мой герой, — сказал он хриплым шепотом. Его желудок тошнотворно сжался, и он сглотнул. — Я не очень хорошо себя чувствую.
— Мне все равно, просто хватайся за стойку, — голос Лины был напряженным. — Ты тяжелый.
— О, точно.
Он попытался схватиться за перекладину, но его зрение затуманилось, и он промахнулся. Он попробовал еще раз, но внезапно его рука стала слишком тяжелой, чтобы ее поднять. Он по-совиному моргнул. Почему стало так темно?
— Всего одну… секунду.
— Поторопись, Майк. Я больше не могу держаться.
Ржавая перекладина сломалась, и Майкл начал падать. Внизу гончие широко разинули пасти, приветствуя его.
20. Каин и Авель
Набал поднял заминированный портфель и потянул за разорванный рукав рубашки, свисающий с запястья. Изменение формы всегда творило дьявольские вещи с одеждой. Он сорвал с плеч лохмотья рубашки и куртки и швырнул их в угол. Обнаженный по пояс, он закрыл крышку портфеля, затем повернулся и поклонился лежащему без сознания Уиффлу, как шекспировский актер.