— Я знаю, что большинство старейшин думают, что я неправ, Теплое Поле, — сказал Майкл. — Но мы не можем позволить Эквиноксу проникнуть в главную пещеру. Я имею в виду, просто посмотри на все это. — Он постучал по полу костяшками пальцев. — Здесь так много земных костей, что я мог бы снести эту башню, не вспотев. Как ты думаешь, что сделает Эквинокс, если он приблизится к этому месту? Люди могут быть храбрыми, но как долго они будут сражаться с Павшими, пока их город рушится вокруг их женщин и детей?
Теплое Поле крепче сжал пальцы на посохе.
— Ты веришь, что Предатель может совершить такое зло?
— Ты бы слышал, как он говорил, Теплое Поле. Я знаю, что он бы так и сделал, — сказал Майкл. — И не забудь про земную кость. Эквинокс вытащил этот материал почти на поверхность. Если мы не найдем способ остановить его в ближайшее время, весь этот чертов мир начнет мутировать. — Он откинул голову на стену и вздохнул. — Я думал, что добраться сюда будет самой трудной частью. Что как только я найду ваш город, вы, ребята, исправите Лину и запечатаете земную кость, и все вернется в норму. А теперь посмотри на меня. Я всего лишь сирота, и я планирую спасти мир в одиночку.
Взгляд Теплого Поля смягчился.
— Будь храбрым, Майкл. Самые тяжелые камни часто падают первыми, но вся гора никогда не рушится.
Майкл коснулся древнего камня у себя на шее и подумал о горящем серебряном взгляде Эквинокса.
— Ты ошибаешься, Теплое Поле. На этот раз гора рушится. И она движется прямо на нас.
40. Друзей больше нет
Теплое Поле и Майкл вышли из башни вместе.
— Я должен собрать свой клан, — сказал Теплое Поле. — На какое-то время башня станет твоим жилищем. В ней много комнат, и ты можешь отдохнуть или осмотреть город, если пожелаешь. Я скоро пришлю за тобой кого-нибудь. Мы должны встретить остальных у ворот, из которых вы вышли, во втором часу.
Майкл взглянул на затянутое туманом, лишенное солнца небо.
— Я оставил свои часы дома, Теплое Поле.
— Я не понимаю. Что ты сделал дома, Пробужденный?
Майкл закатил глаза.
— Не бери в голову, — сказал он. — Я имею в виду, что понятия не имею, который сейчас час. Как я узнаю, когда пробьет второй час?
— А, — сказал Теплое Поле. — Я должен попросить у тебя прощения, Майкл. Люди не привыкли к посетителям. — Повернувшись, он поднял свой посох к кристаллу в форме звезды над входом в башню. Кристалл имел десять длинных точек, одна из которых светилась слабой голубой аурой. — На это ты должен смотреть в городе людей. Это часовая звезда. Когда нижняя точка светится, это первый час. Самая верхняя — это второй час…
Майкл внимательно слушал, как старейшина объяснял устройство странных часов, пока Лина и Джерико не поднялись по ступенькам башни.
Приблизившись, Джерико низко поклонился.
— Приветствую тебя, старейшина Теплое Поле. Приветствую тебя, Пробужденный.
— Приветствую тебя, Джерико, — ответил Теплое Поле.
Глаза Джерико расширились, и старейшина рассмеялся.
— Да, младший брат, — сказал Теплое Поле. — Камнеговор поработал над ним своим молотком и зубилом, но этого новоявленного не так-то легко сломить. Ты сохраняешь свое имя.
— Мой Майкл — великий Пробужденный, — с гордостью сказал Джерико. — Этому приятно, что он назвал его по имени.
— Я, — поправил Теплое Поле. — Я рад, что он назвал меня по имени. Ты должен научиться этим вещам, если хочешь чтить свое имя.
Джерико покачал головой.
— Как скажешь, старейшина. Этот… я буду учиться.
— Не сомневаюсь, младший брат. — Теплое Поле улыбнулся и повернулся к Лине. — Ты знаешь об этой связи, сестренка?
— Не уверена, — сказала Лина. — Джерико пытался объяснить, но это очень запутанно.
Теплое Поле кивнул.
— Узы связаны с тобой, младшая сестра, но они неполные. Твоя плоть еще не полностью сформировалась.
— О какой связи вы двое говорите? — спросил Майкл. — Это как-то связано с тем, как Лина разговаривала в последнее время?
— Трудно объяснить эту связь тому, кто не принадлежит к народу, — сказал Теплое Поле. — Это то, что объединяет людей, то, что привязывает нас друг к другу. — Он указал своим посохом на группу детей-кукольных человечков на другой стороне улицы, игравших в какую-то игру с круглым каменным шаром. — Их много, да? И все же, если бы я захотел позвать только ребенка, у которого в руках круглый камень… — Он громко постучал своим посохом по ступенькам, и все дети подняли головы. — Иди ко мне, младший брат, — позвал он.