— Ладно, — сказал Майкл, и его глаза посеребрились, — пришло время показать этим ВЕН, с кем они связались.
Каменная песня исходила от него, растекаясь по земле огненными волнами. Кукольные человечки споткнулись, когда под ними прошла колышущаяся волна, и вереница ВЕН повалилась, когда каменная песня поднималась по Большому мосту.
Майкл влил каменную песню в камень, направив столько энергии, сколько мог вместить камень старейшин. За песней камней послышалось слабое эхо, и он понял, что старейшины добавили свои способности к его собственным. Огромный мост сдвинулся, и в обработанном камне начали появляться тонкие трещины. С моста в пропасть посыпался дождь из пыли и гравия.
В битве произошел неуловимый сдвиг. В то время как черные гончие атаковали так же яростно, как и всегда, белуа и наемники начали отступать от линии кукольных человечков, бросая нервные взгляды на дрожащий камень под ними. Майкл сосредоточил каменную песню на крошечных трещинах, открывая их шире, желая, чтобы мост сдвинулся и сломался.
Мост содрогнулся в спазме. Ближе к центру пролета откололся кусок скалы размером с коттедж, унося в глубину два десятка солдат ВЕН. Огромный мост раскачивался, как шлюпка во время шторма, и ВЕН закричали от ужаса, когда от него откололись еще несколько секций пролета.
Когда пол ушел у них из-под ног, ВЕН прекратил атаку и побежал, спасая свои жизни. Собаки набрасывались друг на друга или на белуа, бездумно разрывая их, в то время как мир вокруг них вздымался и рушился. Когда они мчались к противоположной стороне пропасти, белуа отбрасывали в сторону более медлительных наемников или просто сбрасывали их с моста.
Майкл отпустил каменную песню и отвернулся от моста. Его затошнило, но не от каменной песни.
Великий мост рухнул с каркающим ревом, и сотни ВЕН — гончих, белуа и людей с криками провалились во тьму. Звук разбивающегося камня и испуганные крики падающих продолжались еще долго, а потом наступила только тишина.
— Победа!
Торжествующий крик Темной Песни нарушил тишину. Выжившие кукольные человечки вторили его дикому крику, потрясая копьями над головами или бросая их в пропасть в погоне за своими врагами.
Маленькая ручка протянулась и коснулась руки Майкла.
— Я думал, мы умрем здесь, — сказал Теплое Поле. — Ты совершил невозможное, Пробужденный. Ты спас людей Горы.
Майклу стало дурно.
— Я рад, что твои люди в безопасности, Теплое Поле, — сказал он. — Но я только что убил… Я не знаю, сколько людей, настоящих людей, с семьями. И ради чего? Эквинокс все еще там. Это его не остановит.
Теплое Поле вздохнул.
— Майкл, я хочу, чтобы ты…
Что бы ни говорил старейшина, это было навсегда утрачено, когда из его груди вырвался каменный шип длиной с руку. Старейшина наклонился вперед, и Майкл рефлекторно подхватил его на руки.
— Теплое Поле! — закричал он, но добрый старый кукольный человечек был мертв.
— Ты прав, Майкл. Ничто не помешает мне заявить права на то, что принадлежит мне. — Часть стены рядом с воротами растаяла, и из потайного кармана за ней появился Эквинокс.
— Предатель! — взревел Темная Песнь. Он и кукольные человечки набросились на ученого в белом халате.
— Как утомительно, — вежливо сказал Эквинокс. Его глаза сверкнули серебром. Лес каменных шипов вырвался из пола вокруг кукольных человечков, накрыв их, как птиц в клетке. Пойманные в ловушку кукольные человечки метнули свои копья, но хрустальные древки разбились о плащ Эквинокса.
Эквинокс смахнул со своего плаща мельчайшие осколки копий.
— Хотя я ценю вашу готовность протестировать гибридов, — сказал он кукольным человечкам, — ваши услуги больше не требуются. Однако не расстраивайтесь слишком сильно; у вас никогда не было никаких реальных шансов против меня. В конце концов, я один из Пробужденных. И я пришел не один.
— Совершенно верно, ребята. — Улыбашка вышел из-за спины Эквинокса. Ухмыляющийся ВЕН держал цепь, прикрепленную к шее другого жилистого белуа в потрепанной зеленой куртке с лохматым пятнистым мехом.
— Диггс, — прошептал Майкл. Прикованный белуа посмотрел на него снизу вверх, но если он и хотел ответить, намордник на его рту помешал этому. Глаза Майкла горели серебром. — Отпустите его, вы, животные.
В поле зрения появилась хрупкая фигура.
— Это ни к чему хорошему не приведет, Майк. Диггс слишком долго не принимал лекарств. Его разум сошел с ума.
У Майкла отвисла челюсть.
— Лина?
Волосы Лины снова стали черными, и от ее металлических локонов осталось лишь несколько серебристых отблесков. Ее глаза тоже пришли в норму, и кожа больше не была похожа на кость.