Вышинский: Что вы решили?
Радек: Первый ход это было итти в ЦК партии сделать заявление, назвать всех лиц. Я на это не пошел. Не я пошел в ГПУ, а за мной пришло ГПУ.
Вышинский: Ответ красноречивый!
Радек: Ответ грустный.
Вышинский: В 1934 году вы были за поражение?
Радек: Я считал поражение неизбежным.
Вышинский: Были ли вы за поражение?
Радек: Если бы мог отвратить поражение, то был бы против него. [c.63]
Вышинский: Вы считаете, что вы не могли отвратить его?
Радек: Я считал его неизбежным фактом.
Вышинский: Вы неправильно отвечаете на мой вопрос. Вы приняли все установки Троцкого, которые были вам даны в 1934 году?
Радек: Я принимал все установки Троцкого в 1934 году.
Вышинский: Была ли там установка на поражение?
Радек: Да, это была установка на поражение.
Вышинский: Вы ее приняли?
Радек: Принял.
Вышинский: Значит, раз вы ее приняли, вы были за поражение?
Радек: С точки зрения…
Вышинский: Вы шли к поражению?
Радек: Да, понятно.
Вышинский: Значит, вы были за поражение?
Радек: Понятно, раз да, - значит шел.
Вышинский: В 1934 году вы считали поражение неизбежным. В силу чего?
Радек: Считал, что страна не сумеет защищаться.
Вышинский: Значит, вы считали, что она слаба?
Радек: Да.
Вышинский: Значит, вы исходили из слабости страны?
Радек: Да.
Вышинский: Значит, исходя из предполагаемой слабости страны, вы принимали поражение?
Радек: Считал неизбежным, принял.
Вышинский: А в 1935 году видели, что страна сильна и это не оправдается?
Радек: Что поражение не не оправдывается, а что его не будет, что это нереальная программа, поэтому я был против программы, которая базируется на нереальных основах.
Вышинский: Потому, что это было нереально, поэтому вы были против?
Радек: О других мотивах не буду говорить.
Вышинский: Правильно ли, что вы были в 1935 году против программы поражения потому, что считали ее нереальной?
Радек: Да.
Вышинский: Значит, в 1934 году вы считали реальной и были за это, а в 1935 году считали нереальной и были против?
Радек: Да.
Вышинский: Вы говорили, что такая постановка вопроса, которая была дана Троцким в декабре 1935 года в разговоре с Пятаковым и письме, означала предложение об измене родине?
Радек: Да.
Вышинский: Вы признаете, что факт беседы с господином ….. в ноябре 1934 года - это есть измена родине?
Радек: Я сознавал это в момент разговора и квалифицирую это теперь, как и тогда.
Вышинский: Как измену?
Радек: Да. [c.64]
Вышинский: Вы подтверждаете свои показания о том, что вы сказали господину …… что ожидать уступок от нынешнего правительства - дело бесполезное?
Радек: Таков был смысл моего показания.
Вышинский: Подтверждаете?
Радек: Да.
Вышинский: И что ….. правительство может рассчитывать на уступки “реальных политиков” в СССР?
Радек: Да.
Вышинский: Вы сказали господину …… что блок может пойти на эти уступки?
Радек: Да, мы подтвердили мандат Троцкого на переговоры о том, в чем эти уступки должны были заключаться.
Вышинский: Я вас спрашиваю, вы обещали от имени блока господину ….. эти реальные уступки или нет?
Радек: Да.
Вышинский: Это измена?
Радек: Да.
Вышинский: Вас спрашивали на допросах после ареста - виновны ли вы перед партией и Советским государством. Что на это вы отвечали?
Радек: Я отвечал, что нет.
Вышинский: Спрашивали ли вас о связи с другими участниками террористической группы? Что вы отвечали?
Радек: Отрицал.
Вышинский: Это было 22 сентября 1936 года?
Радек: Да.
Вышинский: Вас поставили на очную ставку с Сокольниковым?
Радек: Да.
Вышинский: Сокольников изобличал вас?