Серебряков: Да.
Председательствующий: Подсудимый Лившиц, вы подтверждаете разговор, который вел Серебряков на эту тему?
Лившиц: Разговор я подтверждаю.
Председательствующий: Подсудимый Пятаков, вы подтверждаете, что такого рода указания вы давали Лившицу?
Пятаков: Да, конечно.
Председательствующий: У защиты есть вопросы?
Защитники: Нет.
Председательствующий: Заседание закрывается. Объявляется перерыв до 11 часов утра 25 января.
Утреннее заседание 25 января
Суд переходит к допросу свидетеля Логинова - бывшего управляющего треста “Кокс”.
* * *
Вышинский: Что вам известно о троцкистской подпольной деятельности Пятакова?
Логинов: С Пятаковым я встречался в начале 1928 года. Я был исключен в это время из партии и направлен в Верхнеудинск. Я ехал вместе с Лившицем и Голубенко. В Москве мы зашли к Пятакову для того, чтобы получить указания, как нам быть. Пятаков дал нам директиву о том, что, очевидно, в ближайшее время нужно будет подать двурушническое заявление об отходе от оппозиции, чтобы вернуться в партию и тем самым получить возможность снова группировать вокруг себя троцкистские кадры и продолжать борьбу против партии.
Вышинский: Вы последовали совету Пятакова относительно подачи двурушнического заявления?
Логинов: Да. Было условлено с Пятаковым, что если борьба примет более затяжной характер, то он сам подаст заявление об отходе от оппозиции, и это должно послужить сигналом нам для подачи соответствующих заявлений на местах. Мы так и поступили, т. е. когда Пятаковым было опубликовано такого рода заявление, мы на местах - я, Голубенко и Лившиц - подали заявление о присоединении к заявлению Пятакова и были восстановлены в партии.
Вышинский (обращаясь к Пятакову): Вы подтверждаете эти показания свидетеля?
Пятаков: Двурушнических целей у меня не было, но поскольку я партии не выдал своих сообщников, скрытых троцкистов, и поскольку у меня еще оставались расхождения по внутрипартийным вопросам, в частности, по вопросу относительно репрессии в отношении оппозиции…
Вышинский: Это вы говорили.
Пятаков: В этом смысле я не договорил до конца.
Вышинский: И в этом смысле ваше поведение было двурушническим?
Пятаков: Да. [c.79]
Вышинский (обращаясь в Логинову): Я хочу выяснить, был ли разговор о двурушничестве в это время или не был. Логинов, вы подтверждаете?
Логинов: Да.
Вышинский: Были ли у вас встречи с Пятаковым, когда вы находились за границей?
Логинов: Я имел там целый ряд встреч с Пятаковым. В одну из наших встреч Пятакова интересовал вопрос, каково настроение бывших троцкистов, которых знал Пятаков хорошо, таких лиц, как Коцюбинский и Лившиц.
Пятаков тогда поставил передо мною вопрос о том, что нужно снова воссоздавать троцкистскую организацию. В последующую встречу Пятаков сказал, что основной формой борьбы должна быть отныне террористическая деятельность; при этом Пятаков сказал, что это не его личная точка зрения, а точка зрения Троцкого.
Вышинский: Говорил вам Пятаков, против кого направлены террористические акты?
Логинов: Да. Пятаков указывал, что террористический акт должен быть направлен в первую очередь против Сталина. В последующие встречи Пятаков сказал мне, что, исходя из указаний Троцкого, нужно внести во всю эту борьбу определенные моменты организованности. Пятаков предложил создать на Украине троцкистский центр, в который вошли бы Коцюбинский, Голубенке, Лившиц и я.
Вышинский: Это было в каком году?
Логинов: Это было, примерно, летом 1931 года.
Вышинский: Встречались ли вы после 1931 года с Пятаковым, где, когда и каковы были предметы встреч и бесед?
Логинов: После 1931 года моя встреча с Пятаковым произошла в конце 1932 года. Я сообщил Пятакову, что украинский центр создан. в том составе, какой был намечен Пятаковым, и что мы приступили уже к подпольной работе на Украине. Пятаков сказал мне тогда, что в соответствии с директивами Троцкого уже фактически осуществилось объединение троцкистов и зиновьевцев в основном на почве террористической деятельности и что в Москве работа уже развернута достаточно широко. Предлагал и на Украине переходить от разговоров о терроре к практическим действиям.