— Это понятно, ваша честь, — сказал Югер Дансерт, — но, если мы решим, что Ледфилд в этом не виновен, то получится, что виновен Маршалл, а он, как и Ви Два дот Один, не человек, а программа для компьютера. И что с ним делать, если он виновен? Его же невозможно посадить в тюрьму? А если ничего с ним не делать, то какой смысл нашего решения?
Судья Морн выразительно пожал плечами.
— Последний вопрос относится к компетенции департамента юстиции, а присяжные решают только вопрос о виновности или невиновности.
— А нас точно не заставят решать, что именно с ним делать? — уточнил Югер тоном осторожного коммерсанта, рассматривающего выгодное, но слишком экзотическое бизнес-предложение.
— Абсолютно точно, — подтвердил судья, — Даже в том случае, если департамент юстиции обратиться в суд с иском о применении необычных санкций, этот иск будет рассмотрен уже с другим составом присяжных.
— Ну, тогда ладно, — Югер облегченно вздохнул, но потом снова насупился, — А что нам делать с обвинением на счет морали от фонда «Пролайф»?
— Вы должны решить, нарушены ли справедливые требования морали теми услугами, которые публично продаются компанией «Цезарь».
— Но ваша честь! — возразил старшина присяжных, — Как же мы это решим, если тут уже выяснили, что нигде в законе не написано, какие требования морали — справедливые, а какие — нет? Может, лучше подождать, пока парламент примет закон про это?
— Закон, — ответил Морн, — не может регулировать содержание норм морали. Это уже говорилось в ходе заседания. Вопрос, таким образом, должен решаться коллегией присяжных в соответствии с их представлениями о морали и справедливости.
— Вот оно как… — Югер почесал в затылке, — А нельзя ли пригласить какого-нибудь судебного эксперта по морали?
— Нельзя, — твердо сказал судья, — Поскольку в ходе прений стало ясно, что никакого независимого эксперта в данной области не существует. Повторяю: вам, присяжным, надлежит решить этот вопрос исходя из ваших представлений. Я разъяснил суть дела?
— Да, ваша честь… И еще одно… — старшина присяжных замялся, — А правильно ли мы сделали, что разрешили программам для компьютера быть участниками процесса, как если бы они были людьми? Я имею в виду: мало ли, какие будут последствия…
— Коллегия присяжных вправе отменить это определение судьи, — сказал Морн, — тогда Маршалл и Ви Два дот Один будут рассматриваться, как неодушевленные вещи. Но это, разумеется, тоже будет иметь последствия.
— Нет уж, нет уж, — с опаской глядя на Шейлу Енси, пробормотал Югер, — Пусть лучше останется, как есть, а то мало ли… Ну, мы пошли совещаться, ваша честь? Так, да?
— Да, конечно, — Морн кивнул и стукнул молоточком по столу, — Леди и джентльмены! Объявляется перерыв до вынесения вердикта.
Проводив глазами присяжных, выходящих из зала, судья Морн аккуратно протер платком свои очки, водрузил их обратно на нос, придвинул к себе компьютер и напечатал:
Компетентный суд рассмотрел в открытом заседании дело «Народ против Лейва Ледфилда», и установил следующее:
VR-компания «CESAR» (Токелау) продавала экстремальные услуги виртуального секса, удовлетворяющие фантазии потребителей, связанные с риском, жестокостью и насилием. Для реализации сексуальных фантазий потребителей, компания «CESAR» использовала виртуальные квазиличности, т.е. программы, обладающие самосознанием и чувствами. Происхождение квазиличностей не выяснено следствием, и судом не рассматривалось, поскольку не является обстоятельством, имеющим прямое отношения к данному делу.
Лейв Ледфилд, как трастовый адвокат, номинально владел и управлял компанией «CESAR» в интересах учредителей траста, которые являлись также номинальными собственниками, и действовали в интересах первичного учредителя сложного траста: Георгиса Костаки. М-р Костаки осуществлял фактическое руководство компанией «CESAR» в полном объеме до момента своей насильственной смерти.
После того, как м-р Костаки был признан умершим, м-р Ледфилд не использовал свое право заявить перед властям Токелау о мнимом характере своего владения компанией «CESAR» (что снимало бы с него ответственность), а принял компанию «CESAR» в фактическое владение и управление, на что имел право по условиям договора траста.
Позиция обвинения: как до, так и после этого момента, м-р Ледфилд находился в сговоре с м-ром Энджелом Маршаллом (программистом компании) и осознанно содействовал реализации преступных планов последнего, обеспечивая возможность причинения вреда потребителям услуг компании «CESAR» и присвоения их денежных средств.