глава 1
Лондон, офис MI6. Июнь 2010 года.
Воздух в зале для совещаний на седьмом этаже был густым и неподвижным, как в саркофаге. Сквозь затемнённые стекла светило тусклое июньское солнце, размывая контуры Уайтхолла в молочной дымке. За столом из полированного ореха сидели трое. Никаких папок, никаких экранов, только блокноты из бумаги верже, чёрные фломастеры и память, отточенная годами в полях и за рабочими столами аналитиков.
Глава британской разведки MI6, сэр Джереми Пирс, внешне напоминал усталого профессора оксфордского колледжа. Но его глаза, холодные и быстрые, как у морской птицы, выдавали в нём человека, который тридцать лет назад, во время войны в Афганистане, выводил своего агента-моджахеда из-под советских бомбёжек в районе Кандагара. Он молча наблюдал, как его первый заместитель, Эдгар Ренсом, методично выкладывает факты, как камешки мозаики.
- Начнём с сигналов, - голос Ренсома был сух и лишён интонаций, как чтение метеосводки. - Первый сигнал, после долгого затишья Россия начинает не просто активность, а форсированное, почти лихорадочное военно-инженерное проникновение в Ливию. Это не разведка, это рывок для создания постоянного плацдарма.
Пирс медленно кивнул.
- Элементы и масштаб, - продолжил Ренсом, слегка наклонив голову. - За последние восемнадцать месяцев мы наблюдали не отдельные командировки, а организованный поток. Десятки тяжёлых бортов «Антоновых» с техникой и модулями садятся на аэродромы в Сирте и Бенгази под прикрытием контрактов на «ремонт инфраструктуры». На земле, постоянный контингент до двухсот человек под видом инструкторов, но их состав говорит о другом: это не пехотные советники, а сапёры, связисты, специалисты по глубокому бурению и полевому фортификационному строительству.
Он сделал паузу, давая цифрам осесть.
- Параллельно, гражданский вал. В страну наводняются геологи, гидрологи, специалисты по спутниковому зондированию из закрытых институтов РАН. Их сопровождают не менеджеры по проектам, а люди из ФСБ, обеспечивающие режим изоляции. И на всё это наложена пиковая, круглосуточная активность российской спутниковой группировки «Персона» исключительно над Ливией. Целеуказание не просто конкретное, оно одержимо точное: квадрат восточной пустыни, район оазисов Тазирб и Сарир. Именно там находятся ключевые узлы, сердцевина Великой рукотворной реки.
- Так это про Великую рукотворную реку? Проект Каддафи? - уточнил Пирс, припоминая сводки. - Я читал об этом. Грандиозная ирригационная система.
- Не просто грандиозная, сэр, - вмешался Саймон Кроули, директор Управления научно-технической разведки. - Это крупнейшее в мире инженерное сооружение, не считая, пожалуй, Великой Китайской стены. Более пяти тысяч километров трубопроводов и акведуков, пробуренных вглубь пустыни. Они выкачивают воду из подземного океана, Нубийского водоносного горизонта, и гонят её к побережью. Весь проект, ответ на вопрос, как сделать пустыню обитаемой. И русских интересует именно её сердце, водозаборные поля у Тазирба.
- И что они там нашли? - спросил Пирс, обращаясь к Ренсому.
- Сердце того самого горизонта, - Ренсом сделал микроскопическую паузу. — Колоссальный подземный резервуар. Около 150 тысяч кубических километров пресной воды. Чтобы представить, это в полтора раза больше объёма всех пресноводных озёр планеты, включая Байкал и Великие озёра.
- Но зачем России с её водами тайно изучать этот слой? - подхватил Пирс.
- Сигнал второй, архивный. Наши источники в Москве сообщают: в профильных институтах изымаются и передаются в неизвестное место все отчёты советских экспедиций в Ливию с шестидесятых по восьмидесятые годы. Всё. До единой страницы. Процесс идёт под надзором не учёных, а людей в штатском.
- Вычищают под ноль. Методично и без свидетелей. Это даже не зачистка, а стирание следов, - тихо заметил Пирс. - Работа не архивариусов, а ликвидаторов. Явная воля из самого центра.
- Сигнал третий, - голос Ренсома стал ещё тише. - Декабрь 2008 года. Правительство России в одностороннем порядке списывает Ливии государственный долг Советского Союза на общую сумму в 4,5 миллиарда долларов. Но финансовый аспект, сэр, гораздо глубже и хуже. Это не обмен долга на активы. Это сознательное принятие на себя новых, крайне обременительных обязательств.
Он бросил взгляд на свои заметки.
- Согласно нашим данным, списание стало лишь первым шагом в пакетной сделке, где каждый следующий контракт - чистый убыток для российской казны. Компания «Российские железные дороги» обязалась построить 550 километров пути от Сирта до Бенгази за 2,2 миллиарда евро — сумма, которая едва покроет себестоимость материалов и логистики в пустынных условиях. «Газпром» взял на себя строительство энергообъектов на условиях льготного кредитования под 2% годовых, что ниже инфляции. «Рособоронэкспорт» поставит вооружения на 1,3 миллиарда, причём 70% суммы — это долгосрочный кредит Ливии. С точки зрения экономики, это не инвестиции, это прямые убытки. Они платят. Платят огромные деньги не за ресурсы, а видимо за привилегию работать в этой конкретной точке пустыни.