- Теперь самое время для… контекстуального параллелизма, - произнёс Кроули, и в его голосе впервые за весь брифинг прозвучали ноты не учёного, а рассказчика. - Мы строим модель. Любая модель должна не только объяснять факты, но и находить отголоски в известной нам исторической картине. И здесь мы сталкиваемся с идеальным резонансом. Речь об Атлантиде.
Он обвёл взглядом коллег.
- Платон получил эти сведения от египетских жрецов. Для культуры, тотально зависимой от Нила, «морем» могла называться любая обширная, недоступная земля за горизонтом. Что, если катастрофа «Биско», мгновенное испарение внутренних морей Сахары и последующее наступление песков, была описана ими именно так: «мощное царство, погрузившееся в пучину за одни ужасные сутки»? Не под воду, а под песок. Кольцевые структуры города, технологическое могущество, гибель от внутреннего высокомерия — всё совпадает. Мы не утверждаем, что нашли Атлантиду. Мы говорим, что наша гипотеза о «Биско» идеально ложится в форму самого живучего мифа о погибшей цивилизации. Это не доказательство, но мощный косвенный аргумент. Он означает, что мы, возможно, на правильном пути.
На экран вернулась карта. Красная точка «Тазирба» горела в самом центре Сахары.
- Так что, если наша модель верна, они копают не просто аномалию. Они раскапывают праисточник мифа. Могилу цивилизации, которая стала легендой. И теперь, благодаря Каддафи и его Реке, эта могила… отвечает. Его титаническое бурение и откачка гигантских объёмов воды резко изменили гидростатическое давление во всей системе Нубийского водоносного горизонта. Он, сам того не ведая, запустил молот в спящие шестерни. Нарушил многовековое равновесие.
Кроули сделал паузу, подбирая слова для самой важной связки.
- И здесь мы подходим к ключевому моменту. «Процесс» — повреждённая автономная система «Биско», начал проявлять активность. Но не в вакууме. Аномалии и сбои, которые не поддавались стандартной инженерной диагностике, стали возникать в самых сложных узлах проекта, в глубинных насосных системах и тоннелях Великой Рукотворной реки. И когда начались эти необъяснимые сбои в работе, выходы из строя оборудования и… иные, нетехнические явления, Каддафи логично обратился за экспертной помощью к тем, кто эту систему лучше всего знал и создавал. К России. Он просил не «починить насосы», он просил разобраться в самой природе возникающих проблем, угрожавших его главному проекту. Он не подозревал, что приглашает инженеров и учёных в эпицентр пробуждающейся катастрофы. А они, обнаружив нечто, выходящее за рамки любых известных им инженерных задач, начали собственное расследование. И вышли на источник.
Кроули выключил экран. В темноте комнаты светился только слабый луч настольной лампы, выхватывающий их бледные лица.
- Таким образом, вывод, — сказал он, не как приговор, а как холодный, итоговый диагноз.
- Основываясь на этой модели, они ведут операцию, которая началась как экспертная миссия по контракту, а превратилась в попытку взять под контроль иную технологию. Они пытаются овладеть механизмом, который, согласно нашей реконструкции, уничтожил целую цивилизацию и изменил лик континента. Их успех, если он возможен, даст им доступ к силе, переписывающей законы физики. Это будет не просто рывок. Это станет абсолютным переворотом в балансе сил, последствия которого мы не можем просчитать. Их провал, учитывая природу объекта, может высвободить эту силу бесконтрольно. В любом случае, ставка - будущий миропорядок. И, возможно, сама реальность.
Пирс поднялся. Его лицо было пепельным, но в глазах горел холодный, беспощадный свет человека, увидевшего истинные контуры угрозы.
Мы более не наблюдаем. Мы вступаем в конфликт, — отрезал он, и в его голосе не было места сомнениям.
Глава 5
Лондон, офис MI6. Сентябрь 2010 года
Воздух в кабинете был прохладным и безжизненным, как в усыпальнице. Сэр Джереми Пирс стоял у массивного окна, наблюдая, как осенний дождь стекает по стеклу, размывая контуры Вестминстера. На столе из полированного ореха позади него лежала одна-единственная папка. Итоговый отчёт Управления научно-технической разведки. Документ, который переводил гипотезу «Биско» из разряда маргинальной теории в статус рабочей, пусть и апокалиптичной, модели угрозы.
Вошли Эдгар Ренсом и Саймон Кроули. Оба были бледны, но не от усталости, а от того холодного, сосредоточенного понимания, которое наступает после принятия неизбежного. Этап анализа, шока и отрицания завершился.
Пирс повернулся от окна. Его лицо, обычно похожее на лицо усталого дона, было лишено всякой учтивости.