Мимо проходит женщина с двумя французскими бульдогами. Бульдожки в аккуратных намордниках и на поводках, вполне милые. Я не чувствую привычных перегрузок, предваряющих падение в чёрную дыру.
— Давай хотя бы зайдём, глянем. С Эльвирой поздороваемся, — упрашивает Ли.
— Я буду заслонять тебя слева, она — справа, — обещает Федя. — Если замечаем собаку крупнее корги или если какой-то дерзкий коржик разевает пасть — валим. А если тебе надо будет исчезнуть — ну, подождём.
Я соглашаюсь. Странно, но мне даже немножко хочется посмотреть на маленьких собачек.
— Они наверняка все в клетках, — говорит Ли. — Эльвира рассказывала. Они в среду весь вечер вольер устанавливали.
Через широкие двери, почти ворота — сквозь них раньше проезжали трамваи — мы заходим в просторное кирпичное здание. Внутри всё сильно переделали с трамвайных времён. Но клеток я не вижу. Хозяева прогуливаются с мопсами, корги, шпицами, чихуахуа и другими комнатными собачками. В разных углах проходят соревнования: там ходят «змейкой», здесь держат на носу сухарик корма и съедают только по команде. Это и не выставка никакая, а просто тусовка.
Нам троим тут же вручают скидки на товары для собак. Федя, как единственный собаковладелец, забирает флаеры и кладёт в карман — пригодятся.
Ли не выдерживает, кидается в гущу событий и начинает гладить всех без разбора. Собак, разумеется, а не хозяев. Кого-то ей разрешают угостить. Кого-то — взять на руки. Посетителей без собак немного, и в основном это родители с детьми. Родитель скучает в сторонке, а ребёнок играет с собаками.
Мы с Федей стоим, как два родителя.
Мимо проходит чёрный шпиц. Шерсть у него не торчит во все стороны, а как будто приглажена. Федя кидается к хозяйке и спрашивает, каким шампунем она моет собаку, чтобы достичь такого эффекта.
— У собачки есть свой стилист-парикмахер, он и моет, — отвечает хозяйка.
Пока потрясённый Федя возмущается тем, какую роскошную жизнь ведут некоторые шпицы, рядом с нами останавливается компания с карликовыми пуделями. Пудели мне ничего плохого не сделали, особенно карликовые, но я вспоминаю того, из цирка, и отступаю.
И в то же мгновение по левую руку от меня встаёт Федя, а по правую — Ли. Только что были увлечены собаками, а стоило мне даже не испугаться, а слегка встревожиться — и они уже рядом.
— Всё ОК, — говорю я. — Где Эльвира-то?
— Должна быть где-то в углу у стенки, рядом с кафе, — отвечает Ли.
Мы идём искать. Находим кафе у стенки, находим стенку и угол, Эльвиры не видно. Ли набирает её номер, но та не отвечает.
Снова идём по кругу. На скамейке сидит малыш, мама хочет сфотографировать его с мопсом. Хозяин объясняет, что мопса можно гладить по спине, а по голове не надо.
— Он укусит? — пугается мама и оттаскивает малыша в сторону.
— Кукусит! — передразнивает её хозяин. — Нет, просто ему не нравится, когда гладят по голове. Чужие, незнакомые люди… Вам ведь тоже не понравится, если я вас начну гладить?
Но мама с малышом уходят, так и не сфотографировавшись. Мопс получает угощение из баночки и радостно похрюкивает.
— Можно с ним сфотографироваться? — неожиданно даже для самой себя спрашиваю я. — Обещаю не гладить!
— Давайте я вас всех втроём щёлкну! — предлагает хозяин мопса. Видно, что он страшно гордится своим жирненьким питомцем и считает его неотразимым.
Мы садимся на скамейку. В центре я и мопс. По левую руку Федя, по правую — Ли.
Хозяин фотографирует нас по очереди на все три телефона. А я и не думаю проваливаться в чёрную дыру. Кажется, благодаря Другу я научилась отделять условно опасных собак от безусловно мимимишных.
Хозяин мопса возвращает нам телефоны, мы встаём со скамейки, и Ли сразу замечает Эльвиру. Как мы в прошлый раз прошли мимо?
Ли подводит нас с Федей к чему-то, что издали казалось витриной. Нет, это не витрина. Это загоны из мелкой прочной сетки. В загонах собаки — не милые, не маленькие и вообще беспородные. И некоторые — довольно крупные. Вот тут моё «чувство чёрной дыры» напоминает о себе. «Внимание, опасность! Возможно, сейчас мы будем проваливаться!» И всё же, боковым зрением наблюдая за вольерами, я подхожу к Эльвире, чтобы поздороваться. Ли знакомит её с Федей.
— Привет-привет! — щебечет Эльвира. — Спасибо, что пришли! Как вам мои питомцы? — она обводит рукой вольеры.
— Они все ваши? — растерянно спрашиваю я.
— Можно так сказать. Это собаки из приюта. Я же теперь в приюте работаю. Это прямо моё-моё. После работы всегда остаюсь, выгуливаю тех, кого не успела, глажу, хвалю. Им нужно много внимания!