– Урсула, – произнёс он глухо. – Ты украла мой первый раз!
У меня, сказать по правде, голова как-то резко опустела.
– Чего?
– Ты украла мой первый раз, – уже с явным удовольствием повторил Йен и лукаво улыбнулся: – И теперь держись: я собираюсь сделать всё как положено!
Он вскочил на ноги, быстро расправил рубашку, одновременно превращая её в нечто среднее между смокингом и сюртуком сказочного принца, затем крутанул меня – родные джинсы, футболка и носки аккуратной стопкой легли на стул, а вокруг бёдер взметнулась полукругом белая юбка, и грудь стиснуло затейливым корсетом. Я пискнула, пытаясь сообразить, как в этом дышать и откуда взялись вдруг кружевные перчатки, но Йен не дал мне опомниться – подхватил на руки и шагнул в стену.
Я инстинктивно зажмурилась, хоть и понимала, что никуда не врежусь и ничего лбом не снесу, а когда рискнула открыть глаза, то обнаружила, что мы очутились посреди сумеречного сада. Когда-то, вероятно, он был ухоженным и вычищенным, но ныне зелёные арки, образующие извилистые туннели, практически заросли плющом, и цветы рассеялись с отведённых им мест повсюду, смешивая ароматы, соприкасаясь лепестками. Некоторые из них выглядели знакомо: пышные хризантемы, в основном лиловые, розовые и рыжеватые; бледные высокие лилии; пышные гортензии, синие и пунцовые, и пурпурная астильба; яркие стрелы дельфиниума и гладиолусов, гроздья крапчатой наперстянки, тяжёлые пионы, источающие винный аромат, спирея и лаванда, энотера и звёздчатый тимьян… Но гораздо больше было фантастических, невозможных цветов, казавшихся порождением чьего-то воображения.
Благоухание опьяняло; сверхъестественная тишина немного пугала.
– Йен? – позвала я, слегка охрипнув от волнения.
Он осторожно поставил меня на землю – босые ступни утонули в мягкой, густой, прохладной траве – и затем сам опустился на одно колено, продолжая удерживать мою руку и глядеть снизу вверх.
– Урсула Мажен, – тихо произнёс Йен моё имя и сжал пальцы чуть сильнее. Глаза у него точно сияли, причём без всяких чар. – Когда-то давно ты спросила о моём сокровенном убежище, и я попросил тебя снова задать этот вопрос, когда я верну себе тело. И сейчас я готов ответить: моё убежище, мой сладостный дом – это ты. Когда я с тобой, мне всё равно, где я нахожусь, потому что я чувствую себя счастливым. Твоё существование дарит мне счастье; твоя улыбка даёт мне силы совершать невозможное. Я люблю тебя.
– Йен, это… – в горле у меня пересохло, и я будто бы напрочь забыла, как дышать. Руки подрагивали. – Это совсем как…
– Совсем, как ты мечтала? – улыбнулся он и поцеловал мои пальцы – по одному, лаская дыханием. – Знаю. А ещё ты мечтала, чтобы я оказался принцем из параллельного мира, но тут придётся довольствоваться тем, что есть.
Щекам стало горячо – подозреваю, румянец полыхал такой, что видно было из того самого другого мира.
– Ну да, мечтала. Одно оправдание – мне было пятнадцать лет, – пробормотала я, не зная, куда девать глаза. И пошутила неуклюже: – Вообще гениальный чародей, гроза всего Запретного Сада – неплохая замена принцу, я считаю.
– И даже лучше, – с хищной усмешкой заверил меня Йен и перевернул руку, целуя раскрытую ладонь, потом запястье… – У принцев, скажем так, гораздо меньше возможностей. Кстати, хочешь кольцо? Я помню, что в пятнадцать ты была категорически против брака, но что взять со старомодного чародея, м-м?
– Хочу, – согласилась я быстро, чувствуя, что жар распространяется по всему телу. – И предложение.
– Выйдешь за…
– Да! То есть ты договори, если хочешь, но всё равно – да!
Йен осторожно надел мне на палец кольцо – сплетение тонюсеньких, изящных серебристых веточек в россыпи сияющих камней, розовых и зелёных, как цветы и листья.
Олеандр. Ну, конечно же.
– А потом Хорхе нас поженит. Он ведь вроде как садовник, представитель власти, – сострила я, и Йен улыбнулся:
– Ну, я тоже с некоторых пор теперь садовник… Но предложение интересное, он оценит. Кстати, – он оживился и осторожно погладил мою ладонь. – А как насчёт брачной ночи?
– Да вроде бы день пока ещё, – с притворной задумчивостью протянула я, на всякий случай придерживая его за рукав, чтобы не передумал и не смылся.
– О, ну это не проблема! – Йен подскочил на ноги, крутанул меня в объятиях и крепко прижал к себе. – Ты знаешь, земля круглая. Где-то обязательно есть ночь.
Можно было ещё сказать, что дома остались некормленные коты, а в три часа назначена встреча с дизайнером, но я подумала: а, к чёрту.