Морозов опять заговорил:
– Ну… Если не быть мне здесь фантастом, то…
Он замолчал со значением и, увидев, что глаза всех родных с интересом смотрят на него, продолжил:
– То я здесь открою «Бюро по обмену жизней». Здесь с открытием бизнеса – совсем просто.
– Что? Что ты откроешь? Какое бюро? Каких жизней? – вскричали родные все сразу, хором и на разные голоса.
– Да! Бюро. По обмену человеческих жизней… А если солидно – это будет фирма под названием «Фауст», – пояснил Морозов. – Представляете? Приходит клиент и говорит…
Тут он остановился в раздумьях, но скоро защёлкал пальцами и сказал таинственным голосом, с азартом глядя на Шурочку: – Клиенту надо будет только сказать: «Я недоволен своей жизнью». И мы ему подберём варианты. Подберём другую жизнь…
– Ну, деда! Ты неисправимый фантаст! – простонал Борька, закатывая глаза.
– Просто не деда, а дед Морозов какой-то, – потрясённо пролепетала Леночка.
Невестка и сын застыло молчали, а Шурочка добавила с улыбкой, лаская его глазами:
– Свихнулся совсем на старости лет.
Морозов решил поддержать всеобщее веселье. Сказал:
– Тогда я буду ездить по миру и совершать добрые преступления. У меня всё чётко.
Все довольно засмеялись, а Морозов добавил:
– Чем смеяться над стариком, шли бы лучше посмотреть нашу новую ванную. Это не ванная, а настоящий спа-салон. И чего там только нет!
– Надо сходить посмотреть, чего там нет, – с усмешкой согласился Миша.
– А мне нравилось жить в отеле, – заметил Борька.
Леночка презрительно фыркнула. Тут зазвонил домофон.
Морозов подошёл, поинтересовался, открыл дверь. Объяснил всем:
– Это покупатель нашего Ниссана. Он коллекционирует старые и старинные авто.
– Дед! Ты хочешь продать нашу машину времени? – придушенно зашипел Борька, глядя на него круглыми глазами несчастного щенка.
– Наш Ниссан – не машина времени, а самый обычный автомобиль, хоть и старинный по здешним меркам, – успокоил Морозов внука. – А нам сейчас крайне нужны деньги… И хорошо, что нашёлся коллекционер на наше авто.
– Но как быстро он узнал, что мы продаём машину, Гаврилыч! – удивилась Шурочка.
– Ну, Земля же здесь ещё быстрее вращается, я же рассказывал, – пошутил Морозов и пошёл навстречу посетителю.
Пригласив коллекционера в свой новый кабинет, Морозов довольно быстро заключил с ним сделку. Машину этот коллекционер даже осматривать не стал. Расплатившись наличной голдой, он подхватил со стола документы, бросил их в портфельчик и откланялся.
«Интересно, но этот шустрый Коллекционер тоже считает, что наш Ниссан – это машина времени», – подумал Морозов, закрывая дверь за посетителем.
****
Да, возможно старость – это закат жизни, но как прекрасны бывают закаты?
Шурочка Морозова была к старости готова, попросту в душе сроднившись с нею. А куда деваться?..
Всякие советы и «Инструкции по старости» в журналах и интернете она начала читать давно. А как же иначе с таким мужем, какой был у неё? С мужем, который молодеет прямо на глазах от одной только смены места жительства. Вот сейчас он опять сделал свои усы совершенно, седыми, но её не проведёшь. Она знала, что муж, как мальчишка – полон сил, полон энергии и только прикидывается человеком в возрасте, подстраиваясь под неё.
А сейчас он пришёл к ней, чтобы пригласить погулять по городу: надо же познакомиться с новым местом и временем?
– Мне сегодня как-то не можется, Петя, – сказала она ему.
– Тогда я понесу тебя, моя девочка! – вскричал он и поднял её на руки.
– Тише, медведь! Поставь на место… Ты меня уронишь! – Засмеялась она в притворном ужасе.
– Никогда, моя девочка, – ответил он, осторожно опуская её на кровать.
Она заулыбалась с грустью:
– Петя, девочке в этом году… Не буду говорить, сколько лет.
– Вот и не говори, капризная девчонка! Всё ты выдумываешь, ничего у тебя не болит.
Он стал массировать её ноги, и привычная уже боль в середине груди постепенно уходила от неё… «Нет, всё же надо не затягивать с операцией, ведь здесь, наверное, это просто», – подумала она и смежила веки.
Подружки-ровесницы завидовали ей белой завистью, ведь не у всех бывают такие мужья, как у неё. Подружки-пенсионерки годами ждали высокотехнологичных бесплатных операций, были малоподвижны, с массой болезней и отсутствием денег на медицину. Они устали от постоянной боли в суставах, от вечных проблем детей и простуд маленьких внуков, от гнетущей необходимости всё время работать, чтобы как-то поддерживать привычный уровень жизни. Любимая Шурочкина подруга грустно шутила, что самая подвижная, самая активная часть тела у неё – это мозг. Шурочка очень плакала на её похоронах. Подруга умерла в шестьдесят восемь лет, на двадцать лет пережив своего супруга, который не дожил и до пятидесяти…