Сергеич стоял красный от потрясения, он моргал и открывал рот, явно не зная, что сказать.
– Но вижу, что лечение ему было оказано на должном уровне. Возбуждение купировано. Только зачем он сейчас связан? В этом нет надобности. И скажите… Парентеральное введение атипичных антипсихотиков вы же назначали? – спросил «светило», подхватывая Сергеича под локоток и увлекая к двери. – А что ещё?
Сергеич согласно поддакнул:
– Ещё внутривенное вливание…
«Светило» обернулся к санитарам. Сказал тоном, не терпящим возражений:
– Пациента уже можно развязать… Я забираю его с собой. Под своё наблюдение. Принесите его одежду.
И снова повернулся к Сергеичу, одаряя его благожелательной улыбкой. Похвалил:
– Очень хорошо… В комплексе с бензодиазепинами или без них?
– В комплексе, – пролепетал Сергеич.
– Холинолитические побочные эффекты были, коллега?
– Нет, не наблюдались.
«Светило» шагнул к уже стоящему Роману и взял его за руку, повёл от санитаров к двери, вывел в коридор, не переставая что-то спрашивать у Сергеича. Роман слышал незнакомые термины, названия лекарств и мало что понимал, сознавая только, что выход на свободу для него становится всё ближе и ближе. Скоро они остановились перед кабинетом Сергеича.
– Пока пациент одевается, давайте оформим ему все необходимые документы. И не забудьте заключение для оказания амбулаторно-консультативной помощи, – мягко приказал «светило» и заулыбался Сергеичу ласково и профессионально, как настоящий психиатр.
Сергеич согласно выдохнул, выхватил из кармана ключи и стал торопливо открывать дверь своего кабинета.
****
Глава 4. Капитан – Жирафу, деньги – Голиафу
Течением его потащило под лёд.
К счастью, нарты оказались на льду, и он с помощью страховочной верёвки попытался выбраться, но лёд не держал его и продолжал ломаться. Стараясь облегчить свой вес, он отшвырнул от себя тяжёлые метеоприборы и фотоаппарат, висевшие на ремне через плечо, но не смог добросить, и они пошли на дно. Из последних сил он вылез на кромку просевшего льда и пополз до берега этой громадной застывшей реки, огибая полынью – ветер дул, свирепея. Когда он добрался под берег, то утолил жажду от жара тела снегом, наметённым сюда ветром.
Отдышался немного. Стал снимать мокрую одежду, чтобы выморозить.
Потом закопался в снег, растирая руки и ноги.
****
Егоров всегда торчал по утрам в коридоре перед их палатой.
И если его сейчас перед палатой нет, это означало только одно – Егоров бросился к Сергеичу. А если так, то скоро Сергеич нагрянет с обыском. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы был обнаружен патрон. Патрон – это доказательство… Вот только – доказательство чего? Долбанные таблетки!
Роман закрутился по палате, запинаясь о ножки кроватей и стараясь вспомнить всё о патроне… Патрон никто не должен видеть. Это опасно для него. Почему опасно – он забыл… Надо быстрее вспомнить. Как-то это связано с Сергеичем.
И тут слабое воспоминание забрезжило в его сознании, такое же слабое – как тонкая нить, отрывная нить. Роман поднял руку к глазам и разжал кулак: патрон всё ещё был в его пальцах. И у патрона была отрывная нить! Значит за неё можно дёрнуть!
И он дёрнул и вытащил патрон из оболочки, и, сбросив с ноги тапок, запихал в него патрон. Немного помедлил и запихал туда же пластиковую оболочку. Теперь тапок можно опять надеть, потому что шаги уже близко. Он надел тапок, придавил патрон пальцами и отвернулся от двери, потому что она уже открывалась.
– Так вот же он! – воскликнул доктор Сергеич и простучал каблуками через палату к Роману. – Вот же он, наш герой!
Роман обернулся и как мог спокойнее посмотрел на Сергеича, краем глаза заметив, что санитары уже бросились обшаривать его постель и постель Егорова.
– Ну, давай, хвались, герой! Что ты там принёс? – продолжал ликовать Сергеич, и от этого его кустистые брови стали даже ещё кустистее.
Роман переспросил удивлённо:
– Я? Принёс?
Ликующее выражение на лице Сергеича сменилось на недоумённое.
– Где патрон? Егоров мне всё рассказал! – спросил он и, не получив ответа, обернулся на Егорова, который выглядывал из дверного проёма, не решаясь зайти внутрь.
– Какой патрон? – опять переспросил Роман и добавил с удовольствием, тоже посмотрев на Егорова: – Ваш Егоров – псих сумасшедший!
– Ну, не такой уж он и сумасшедший, – пробормотал Сергеич, обшаривая глазами Романа с ног до головы: тот стоял ровно, прямо, руки со сжатыми кулаками держал по швам.