И Басс согласился. И Борькина бабушка ему, в самом деле, понравилась. Чувствовалось, что в молодости она была очень красива – высокие тонкие брови арками, зелёные глаза, изящные руки. Теперь эти руки с синими натруженными венами, но всё же…
И кухня у них была потрясающая – добрая, старинная и от этого странно-непривычная… Что-то беленькое вышитое или плетёное, – кажется, даже с кружавчиками, – висело на окне, и сквозь это вышитое и плетёное падал, сквозил с улицы тёплый, медовый свет на мебель, стены и керамически-тёмный пол, делая всё вокруг узорчатым и преломляясь, дробясь многократно на мелкую сеточку, путаясь в ласковых бахромах-оборках и заплетаясь, свиваясь по пути с яркими, сладкими запахами горячего масла, притомлённых яблок и россыпи ванили. Часы-ходики, – он видел такие в музее, – чуть слышно тикали возле шкафа, отбивая невесомое время, только не было на этой кухне времени, не было его здесь, потому что оно тоже сквозило, сыпалось, сеялось через эти дырочки кружев, как сквозь стиснутые пальцы – не остановить его, не удержать… И тут уже непонятно стало Бассу, от чего его глаза так быстро напитываются цветом, вкусом и ароматом – то ли от румянца оладушек на столе, то ли от сияния баночек на полках, то ли от невесомых, полупрозрачных, чуть припудренных лучей уходящего на покой солнца.
– Кухня у вас… Необычная, Александра Степановна, – сказал он Борькиной бабушке, опускаясь на стул.
– Ой, это всё невестка моя, Галя, она у нас рукодельница, – напевно ответила та и опять улыбнулась.
Серый полосатый кот, какими бывают одни только настоящие природные коты, подошёл важно и сел возле стола, и уставился на Басса всё понимающими круглыми глазами.
– Ишь, Пуси как смотрит! Это он тебе сказать хочет, что всё пройдёт, всё наладится, – сказала бабушка.
– Что пройдёт? – смутившись, спросил Басс и глянул с испугом на Борьку.
Тот ответил ему недоумённым взглядом: мол, я тут не при чём, чувак, ничего не знаю, не ведаю.
– Да не смотри ты на него так, Борька ничего мне не рассказывал, – сказала бабушка и добавила: – Что, я сама не вижу? Я же не слепая. Понимаю, от чего у вас, молодых людей, в таком возрасте глаза плачут. Отчего даже не поднимаете вы их и на свет белый не глядите.
Басс молчал, уткнувшись в свою тарелку с оладьями. Бабушка придвинула к нему чашку с чаем и снова заговорила:
– Ты не кручинься… Главное при разбитом сердце переждать одиннадцать дней. Я это не сама придумала, слышала от какого-то умного человека. Говорят, что надо переждать и перетерпеть всего лишь одиннадцать дней, а потом отпустит. И с каждым днём будет всё легче и легче.
– Ты, ба, прямо, как вещунья, – сказал Борька и прихлебнул чай.
– А ты не встревай! – ласково оборвала его бабушка. – Я сейчас с другом твоим говорю.
Она помолчала и снова заговорила:
– Каждый человек в своей жизни по-настоящему любит три раза. Ты, Басс, должен скоро утешиться. Скоро твоё сердце будет искать покой, и ты опять влюбишься.
– Нет, никогда! – выдавил он.
– Это тебе сейчас так только кажется. Но жизнь расставит всё по своим местам. Ведь твоей душе надо сейчас забыться, обрести себя заново.
– Я люблю Катрин, Александра Степановна. И всегда буду любить.
– Ты в этом уверен?
Басс промолчал, не желая попусту спорить.
– Ну, это у него рабочая гипотеза! – вставил своё Борька.
– Не встревай, балабол! – опять осадила Борьку бабушка и добавила с деланной строгостью: – И хватит налегать на оладьи. Глянь на себя! Тебе уже пора на диету садиться.
– Да, жизнь меня потрепала, ба, – согласился тот и положил себе на тарелку ещё оладушка.
– Борис! Уши надеру! Ты скоро не будешь пролезать в окна к любимым женщинам, – сказала та с насмешкой и потянула к себе Борькину тарелку.
– Да ладно тебе, ба! – стал огрызаться тот, по-доброму, впрочем, и потянул тарелку опять к себе. – Пожалела ребёнку кусок хлеба! Да я – один оладушек только!
– Вторая любовь бывает, как побег от первой, – продолжала Александра Степановна, она подпёрла подбородок изящной, по-старушечьи тонкой рукой и посмотрела на Басса из-под полуопущенных век. – Но и вторая любовь просуществует недолго, потому что возникает, как необходимость. И вот, когда человек уже совсем разочаровывается в любви и романтических отношениях, его и настигает настоящая, третья любовь.