– Фигаж! Мне всё больше кажется, что создать такую машину невозможно, папа!
– Мамочки мои дорогие! И это говоришь мне ты? Сидишь сейчас со мной в Новой Москве и заявляешь такое? Ты у деда спрашивал о его перемещениях? – интересовался отец.
Борька беспомощно улыбался. Отвечал, с огорчением соглашаясь:
– Да я-то спрашивал. Но ведь дед и сам толком не знает. У него перемещаться само собой получается, как у нас – дышать. Вот и у него получается путешествовать в пространстве и времени. Кажется, перемещается он с потоками солнечного и другого звёздного ветра.
– А ты поговори с дедом ещё раз. Может, на что наткнётесь оба, неожиданно.
– Да я бы поговорил, только дед ведь всё время… В отъезде, блин! Нет его!
– Значит, занят он. Значит, надо подождать… Значит, он скоро… Приедет обратно.
Отец начинал улыбаться, снимал очки с переносицы, протирал их салфеткой, а лицо у него при этом становилось беспомощным и жалким, как у плачущего ребёнка.
В очках лицо отца казалось совсем другим – умным и строгим, даже отчуждённым.
****
Леночка уже неделю не выходила из своей комнаты.
Она даже пропускала занятия в школе. А что ей олды сделают?.. Хватит! Надоело. Задолбали совсем!.. В Новой Москве она внезапно поняла, что может сказать «нет», и ей ничего за это не будет. Мазер только покудахтала немножко и притихла. Но вообще-то, странная она стала в последнее время, словно не в себе. А отец сказал громко в коридоре, под её дверью:
– Когда кажется, что жизнь перестала приносить положительные эмоции, требуется перезагрузка.
Отец иногда ей казался страшно умным, почти таким же умным, как дед. Бабушка тоже не мучила Леночку, бабушка оставляла ей корм на подносе под дверью и уходила. Из всех домашних только Борька насмешничал, говорил по мобу всякие ядовитые шуточки, слал приколы и просился к ней в комнату. Один раз ночью она с ним встретилась на кухне возле фриджа, и они сели за стол.
– Чего ты хочешь-то, милый ребёнок? – спросил бразер. – Из чего вытекает этот твой, так сказать, протест? Объясни мне, старому больному человеку!
– Да ничего я не хочу! Чего прикопался?.. – взвилась она, подумала и ответила: – Хочется простых человеческих вещей, вот что!
– Ну… Кто же тебе не даёт-то?
– Да везде сплошной экзамен достигаторства!.. ЕГЭ жизни. Даже в Новой Москве!.. Куда ни плюнь, все какие-то курсы проходят, учат пятый язык, бегают десятый марафон. И никто не напишет в сети: «Сегодня вкусно поела. Купила классный дрес. Не злилась. Отличный день!»
– Ну, возьми и сама напиши… Кто тебе мешает?
Но Леночку уже понесло, она уже не слушала брата. Зашипела, едва сдерживаясь, чтобы не закричать на весь дом:
– Отметки – это способ унизить! Не хочу, чтобы мне ставили отметки!
– Да кто тебе в Новой Москве отметки ставит? – Борька даже обалдел. – У тебя же теперь в школе всего четыре-пять отметки за терм… Разве нет?
– Ну, да. В новой школе отметки не ставят, – пришлось согласиться ей. – Но здесь… Злые все!.. На меня никто внимания не обращает! Не разговаривают даже.
– Не разговаривают, значит некогда им, все же делом заняты. Сама начни с ними разговаривать, – парировал брат.
«Да, Борьке хорошо, он легко общается, без всякого стеснения, его дед научил, – подумала она и заспорила:
– Да о чём с ними общаться? Они только о сериалах каких-то твердят. А я их не видела.
Борька заулыбался. Выдал шуточку:
– Чтобы поддержать разговор в школе о сериале, который ты не смотрела, просто скажи: «Первый сезон был лучше».
– А если второго сезона ещё не выпустили? – заспорил она.
– Ну и что? – ухмыльнулся Борька. – Все только посмеются, решат, что ты – очень остроумная девчонка. И будет тебе уважуха. Плохо что ли?
– А что делать с телевизором, Борь? Я ведь его тоже не смотрела.
– Ну, и не надо. Среди моих знакомых из универа телевизор вообще никто смотрит. И ты даже не общайся с телезрителями – токсичные они люди.
– Да, но в нашем классе все смотрят телевизор! Наверное, думают, что он работает, потому что внутри сидят и разговаривают маленькие человечки!
– Ну, не может быть, чтобы все так думали. Ты всех просто ещё не знаешь.
Потом брат посмотрел на неё придирчиво и спросил:
– Может ты экзаменов боишься?
Она глянула на него и промолчала: чего говорить-то?
Тут Борька завёл своё занудство:
– Для вменяемого экзаменатора достаточно твоего понимания принципов предмета и способности здраво рассуждать в его контексте… Все пробелы в матчасти заполняй уверенностью и дружелюбием, даже обаянием, если хочешь… И хватить улыбаться! Я не про кокетство сейчас говорю!.. Но иногда лучше прямо сказать: «Я этого вопроса не знаю. Но зато знаю вот это и это». И говори что-то близкое к теме вопроса.