Несомненно - это была она - когда он в последний раз был тут, эта девушка обалдело-стеснительно провожала его глазами весь номер, краснея щёчками и улыбаясь, вместе с этим она сияла глазами, наблюдая за трюками его огромного рокочущего черношерстного воспитанника.
Она, видно, тоже почувствовала, что сосед выпадет небанальный, кроме того, в зале, парфюмом которого обычно был запах чипсов, сухариков и прочих вредных вкусняшек, вдруг стояло густое амбре рыбы, причём она судорожно нащупывала, когда в последний раз её так обдало этим запахом.
"Не может быть!" - приказала она себе и, все ж, чтобы убедиться, что это кто-то просто перед походом в цирк объелся жительницы морей и океанов, мелькнула взглядом в бок и... Оторопела: плечом к плечу она сидела рядом с высоким человеком, с низкими бровями, носом с чуть вздёрнутым кончиком, поразительно напоминавшим ей понравившегося дрессировщика тюленей.
"Сплю я, что ли?" - смущённо-безуспешно искала алиби девушка, щипнув себя, а потом, на всякий случай исподтишка, как делают глупые влюблённые девочки, коснулась исподтишка возможного кумира пальцем (сквозь куртку нащупывались какие-то пряжки).
Словно очнувшись, незадачливая соседка звезды арены спохватилась, что этим могла оскорбить любимого артиста и... Не менее глупо стала надеяться, что он ничего не заметил, вдруг из неё, по причинам, понятным одной ей, вырвалось предательское: "Ой!".
С ужасом раскаяния и смущения она, не смев дыхнуть, подняла глаза и... Увидела ту самую добрую и ласковую улыбку, готовую просиять ей, ей одной, так долго она сдерживалась (ой, хоть б голову не повернул, она сказала себе, что не переживет этого и потому поспешно спряталась в недра куртки). И тут незадача - кончик ушек шапочки вновь притронулся к дрессировщику. "Ну это же слишком!" - обрушилась девушка на несчастный убор, яростно запихивая его обратно. Теперь он точно заметит!
Её опасения подтвердились - теперь он повернул к ней лицо - вроде б ничего особенного, но хочется смотреть на него и смотреть, особенно в обрамлении той причёски и серьги; но это было удовольствием, когда он был далеко, за цифровой гранью фотографии на компьютере или на в видео, или на арене... Кстати, почему он не там? Она же приходила ради его номера! Человеческое участие сразу любезно предоставило тысячу причин - от уток пиара до травмы; хотя какую травму мог нанести морской лев, один и дрессированный (он так его любит, как вспоминала она)? Девушка ещё раз взглянула в глаза дрессировщика, что собирался что-то сказать. Но вот...
Заиграл синтезатор и вышел извечный кордебалет цирка, статичный, как его купол, там даже были девушки, на которых она хотела быть похожей, ведь они красивые, грациозные и их иногда даже берут участвовать в номера, звукорежиссёр, которого она, в шутку, конечно, хотела убить за анонимность порой очень полюбившихся мелодий, фантазией на увертюре не отличался и танцовщицы, как марионетки, в сотый раз повторяли одни и те же движения и улыбки, под ту же музыку... Да она старалась привязаться сознанием к этой ерунде, иногда раздражающей, порою развлекающей красивыми костюмами и париками, чтоб не думать о ситуации, в которой она оказалась - она сидит рядом с тем, просто о совместной фотографии с которым могла только мечтать.
Девушки пригласили добровольца - им и оказался он. Стараясь изображать прохожего, он довольно неумело и смущённо пробовал двигаться в такт музыке (или ему лишь казалось, что он изображал смущение, ведь... У него не выходила из головы девушка, запомнившаяся ещё с того выступления, а теперь сидевшая с ним рядом). "Представляю, как она застеснялась!" - ещё шире улыбнулся юноша и тоже невольно чуть покраснел. "Задумка директора парадоксальна - и удалась, и не удалась: я смог почувствовать эмоции простого зрителя, а он, быть может, мои". Он обратился взором к залу, где теперь сосредоточился на своей чудной бывшей соседке. Она теперь снова следила за ним с тем восхищением и уважением, но теперь примешался оттенок благодарности за то, что он вновь далеко. И молодому человеку стало мимовольно смешно и грустно одновременно. "Ну вот чего она так? - размышлял он, оставшись в одиночестве, продолжая играть роль зрителя, забывшегося в танце и теперь искавшего глазами своё место в зале. - Я ведь не кусаюсь, в отличие от..."
Весь зал указал на пустое кресло рядом с девушкой, ожидая появления артиста, и он сделал вид что понял и направился было к ней, как вдруг... Заиграла мистическая музыка, предусмотренная для того, чтобы... Из-под сцены выдвинули платформу и створки ледяных ступеней распахнулись. Сцену огласил знакомый рёв. Он обернулся.