А на этот вопрос, хочешь-не-хочешь, придется просить ответить…. только их! К чему ты и торопливо приступаешь, боясь не поймать что-то навек уходящее… Ушел успех, вот какой-то иронический успех, бизнес-центра. Он и так ничего утешительного не обещал, а теперь и вовсе выкинул безаппеляционно своих работников на улицу. Последнее – очень притягивающее место для иллюзий, что от легких криминальных путей надолго станешь королем мира. А путей было много: хочешь – продавай запрещенные фильмы и литературу, хочешь – занимайся грабежами….Но против всего этого был сильнейший внутренний протест: несмотря на дату рождения в паспорте, ты давно ощущал себя стареющим не по годам.И от этой мысли была мания к добрым делам. А что в твоем представлении данное понятие? Ухаживать за бездомными зверюшками, садить деревья, скрашивать одиночество брошенным. Последний вариант стал самым утешающим, тем более в глаза лезла табличка над входом единственного в городе дома престарелых: «Хочешь ухаживать за нами – будь поласковее». А внизу этого нелепого постулата мелкими буквами висело совсем уж несуразное пояснение: «На работу принимаются только женщины».
«Вот ерунда! – мысленно негодуешь ты, тратя последние гроши на парик, платье с косметикой. – Скучнее, небось, работенки просто нет!.... Но так мне, неудачнику, и надо!». С этой мыслью твердо направляешься в недра дома престарелых, представившись, особо ничем не заинтересованному, смотрителю «вдовой Мэрри». Но сворачивать с намеченного пути просто не было желания, и ты действительно надеялся получить таким образом наказание за все эти годы проигрыша, разочарований и одиночества.Впрочем, кары не вышло. Но это было только приятным: содержащиеся в этом здании старики (коих было довольно мало) и старушки были неприхотливы, довольно радушны.И для полного счастья им вполне хватало, чтобы кто-то был рядом.Ты нес свою службу верно и без жалоб даже самых чопорных старух. Всех забавляли твои смешные ужимки, указывающие на то, что на самом деле ты не являешься тем, за кого себя выдаешь. И порою казалось, что скоро ты вернешь себе и приличные гонорары, и верных друзей, пусть и украшенных сединой.Особенно о последней надежде давала знать старушка Стефани. Она попала в этот дом, когда ее родственники отговорились делами и уехали, незаметно передав ее имущество своим, нужным людям, а саму Стефани, лишив любимой кошки и объявив безнадежно больной аллергией, покинули. Теперь странная старушка видела свою любимицу в … тебе.
Она также, не то кокетничая, не то впадая в детство, могла запросто посылать тебя стократ на день за всякими пустяками, часами гладить твою, захороненную под париком макушку и даже иногда ласково подзывать «кис-кис»! Однако, несмотря на причуды этой крепенькой веселой пожилой дамы, ты вполне мог считать ее своей подругой, если был на самом деле женщиной: Стефани щедро делилась с тобою всем на свете, ежесекундно осведомлялась о твоем (на самом деле давно надломленном) душевном состоянии, и даже умудрялась поделиться стихами своего сочинения! Так, дни и ночи незаметно проходили, порою становясь чем-то одинаковым и нестерпимым: с первыми лучами солнца ты вставал, приводил себя в порядок и совершал обязательный обход стариков, сопровождающийся делением свежими новостями и кратким медицинским осмотром. Далее наступал визит к повару и маленькая роль официанта, услужливо подающего завтрак. Затем был досуг, щедро скрашиваемый партиями в шашки и шахматы у мужской половины обитателей, играми в карты и девичьи глупости, вроде гаданий на суженого – у женской. Кроме того, невольно ты влезал и во все сферы искусств: по просьбе стариков, ты то перевоплощался в певца и исполнял, как умел, различные песни и частушки, то разыгрывал небольшие сценки, то читал вслух романы и декламировал стихи…
Так продолжалось до обеда, и после него все устраивали групповые интеллектуальные игры, рассказывали друг другу (совсем как в молодости) страшные истории, делились впечатлениями за день и засыпали. Выслушав твои пожелания «доброй ночи», пройдя вечерний медицинский осмотр и чувствуя себя абсолютно счастливыми людьми, которых ценят, понимают и любят даже в старости, у которых есть верный чуткий друг (то есть ты), обитатели дома засыпают. Но с ужасом осознаешь, что в отличие от этих беспечных пожилых людей, твоя, вообщем-то не пыльная и творческая работа, постепенно превращается в ад, некий мрачный цирк, сотворенный только для утешения иных, в котором о себе будто и не помнишь! Из-за подобных черноватых мыслей возникает слепая злость на свой избранный путь, пусть и удерживающий тебя на стабильном положении. А главное – проснулась непобедимая жалость к себе: ты же еще в бренной оболочке довольно молод, вполне неглуп и … обречен на такое позорное существование? Да, сейчас в это странно и стыдно поверить, но тогда ты уже с ненавистью засыпал на скрипучих кроватях, под аккомпанемент тоненького храпа стариков и с обидой невесть на что долго еще глядел на луну, обрамленную решетками. Но, как будто в утешение и погибель от ослепления этим утешением, одним днем пришла на работу новенькая – Джинни. Она была совсем такой, как сейчас, на фотографии – маленькой, робкой, искренне улыбающейся, с по-детски завязанными маленькими хвостиками пышных волос, с наивными и блещущими оптимизмом глазами.