Тебе запомнилось в ней все – и звонкий голос, и живые шажки, и одежда, как правило, состоящая из юбочки и блузки. А последний элемент ее туалета всегда украшался розовым бантиком, неуловимо меняющим свое расположение на блузке каждый день. Именно этот бантик стал для тебя воплощением всех тех ярких и даже усыпляющих чувств, всей стремительности и печальной быстроте ее жизни, проведенной рядом с тобою. Будто проснувшись в другой реальности, Джинни никак не могла привыкнуть к твоей, слишком коренастой для девушки фигуры, побаивалась. А в то же время с удовольствием делила с тобою работу, свои ценности, трогательно представленные в виде плюшевого щенка и книжки про сказочного единорога. Она с радостью ухаживала за стариками, являя миру собой просто солнышко, осветившее хмурые никчемные комоды и пыльные полы. Сейчас страшно поразмыслить, почему все вспыхнуло так внезапно, что ты словно пытался поскорее с себя сбросить маскарад и признаться во всем Джинни.
«Еще успеем!» - были ее любимые слова, и в них отразилась правда и ложь: она, как молодой ветерок, мигом делала всю работу и успевала перемолвиться со всеми, никто не лишался ее внимания!В то же время, как же ты не заметил, что не успела она увидеть хмурость Стефани: видимо лишившись подруги (тебя), старушка стала неимоверно замкнутой, со зловещей тенью на лице?Конечно, тебя терзали смутные подозрения в коварных планах Стефани, и, унижаясь, пытался отвлечь ее от них, предлагая и усиливая, как только можно, свое внимание. Увы, это, очевидно, только раздражало Стефани, и она, явно в отместку за одиночество, стала сыпать сплетнями и преувеличенными наблюдениями о том, как ты в очередной раз тайком подсовываешь записку Джинни, как падаешь с ног с улыбкой от того, что освобождаешь ее от работы, как не спишь ночами, а все вздыхаешь в сторону ее кровати… А Джинни, как ребенок, тут же попыталась взять удар на себя и поклялась Стефани (заигравшей окончательно недоброй улыбкой) в вечной дружбе. Чтобы заслужить успокоение амбиций ревнивой старушки, ты даже подкинул ей идею подарить плюшевого щенка, чтобы задобрить ее жадную до обожания своей особы натуру.
И Стефани вроде смирилась, даже стала приветливее и с тобою, сутками разговаривая с Джинни и не подпуская ее под различными предлогами к тебе.С болью сейчас осознаешь, что мстительная старушка просто платила тебе той же монетой. Но тогда тебе было все равно, беспечно и привольно даже, ведь Джинни в безопасности, ты в относительно спокойном состоянии и все равно любишь ее, не смотря ни на что!.. Так продолжалось до тех пор, пока с досадой не начинаешь замечать, что пугливая Джинни не разговаривает с тобою так же свободно и доверчиво, что она обходит тебя. Худшего оскорбления и предательства от Стефани ты не мог ждать. Не помня себя от разочарования и шока, ты спешишь задержать ее по пути на обед и, стиснув от бешенности зубы, твердо изречь ей в лоб, что «ненавидишь ее, никогда больше не будешь ей подругой за всю клевету, что она сотворила; что запрещаешь ей под страхом такой же клеветы и позора приближаться к Джинни»! Конечно, применение грубой моральной силы надолго заткнуло нечистую глотку Стефани, и она стала опять такой же тихой и доброжелательной, даже прилизывающейся. А Джинни перестала быть запуганной и свободно опять оставляла тебе неземное удовольствие от бесед обо всем на свете, совместных прогулок, весельем и … самых светлых в мире минут, которые колебались столь же свободно и радостно, как и ее милый розовый бантик…Увы, с некоторых пор ты ловишь себя на мысли, что несколько дней подряд не видишь его, беспечного смеха Джинни.
И не находишь себе от этого места.Рассудок понимает, что ждать бесполезно, однако, чтобы утихомирить саднящие раны в душе, предпринимаешь и эту глуповатую попытку, с подозрением поглядывая на Стефани.Она словно расцвела.Стала разговорчивой и светящейся изнутри от какой-то злорадной победы.Тебе не дает покоя то, что Стефани стала раскованнее и смело упоминает … Джинни, в черных наглых красках, в прошедшем времени.Последнее тебя пронзило насквозь, словно ножом.Ты горишь от нетерпения и ждешь, когда все пойдут ужинать, чтобы вызвать Стефани на откровенный разговор и узнать, где она посмела спрятать Джинни. К твоему шоку, старушка, казалось, напрочь забыла свое привычное радушие, отвечала холодно и до невозможности безразлично.Тогда-то у тебя и возникает желание запустить в нее чем-то. Чтобы с лихвой отплатить за все мучения, доставленные и Джинни, и себе. Но не делаешь этого, а только бросаешься искать свою возлюбленную, ту, которая действительно много для тебя значит среди этого океана холода и притворства, умудрившихся проскочить даже в такое невинное, на первый взгляд, здание, как дом престарелых. Поиски приводят к потере рассудка над… простой картиной в одной из кладовок здания, загораживающей, ничем не примечательную, треснутую стену.