А вспоминались они достаточно часто, я бы даже сказал постоянно. Стоило мне только немножко съехать с дорожки здравых размышлений, задуматься ни о чем, как мозг услужливо подкидывал мне замечательные картинки, одну краше другой: как прозектор снимает простыню и показывает мне изуродованное тело, и как она лежит такая прекрасная в закрытом по горло гробу, почти как живая. Удивительно, что несмотря на жуткие повреждения тела, ее лицо совсем не пострадало…
Ну вот, этого еще не хватало. Помимо того, что я постоянно это вижу, я теперь еще записал это.
В общем, с этим альбомом я являю собой настоящего страдающего влюбленного, который не может расстаться с фотографиями любимой, постоянно смотрит их и упивается своим горем. Как мило…
Спал я плохо и тревожно. Сны мне почти никогда не снятся, но после всех раздумий и переживаний, испытанных мною за день, мне снились Маша, Степан и даже загадочный Кай. При этом Маша звала меня и просила о помощи. Ни подробностей, ни сюжета, к сожалению не помню. Но сон оставил послевкусие, как после хорошего фильма или книги – когда душа тревожно мечется в поисках чего-то важного и глубокого, но находит только скомканные воспоминания о пережитых эмоциях.
Ну а сегодня я на работе. Меня не ждали, но встретили приветливо. Женщины сострадательно заглядывают мне в глаза, некоторые пожимают руку и говорят что-то типа «держись» или «очень жаль», мужчины сочувственно хлопают по плечу и большей частью ничего не говорят.
Леночка меня встретила немного насторожено, словно, не зная, как себя со мной вести, поэтому я ей сказал:
- Лена, будем считать, что ничего не произошло, можешь не искать слов и спокойно выполнять свою работу, ограждать меня тоже не надо.
Она, опустив глаза в пол, ответила:
- Да, конечно, Александр Иванович.
Но, судя по всему, все равно делала так, как считала нужным: посетителей пропускала выборочно, звонки, по-моему, вообще все брала на себя. С одной стороны, это позволило мне спокойно поработать, что не очень-то легко делать, когда тебя постоянно дергают по каким-нибудь вопросам, но, с другой стороны, я пришел на работу именно для того, чтобы переключиться, чтобы в сиюминутных заботах не думать о Маше, о Степе, о Кае, о Диме, о себе, обо всем, что случилось.
По пути с работы я специально поехал через Сенную, хотя обычно предпочитаю пересаживаться на Пушкинской, но Степана со скрипкой там не было… Ну, не очень-то и хотелось, я вообще и сам не понял, что это был за порыв. Хорошо, что он не удался.
Часть 2. 28.03.2019
Сегодня ночью опять снилась Маша. Сон был менее запутанный и нервный, чем вчера, однако, как всегда ничего не помню. Вернее помню небольшими урывками. Помню, что я стоял посреди улицы в центре, было очень тепло и солнечно настолько, что было видно мельчайшую пыльную завесу, которую поднимали проезжающие мимо машины. Чем дальше от меня, тем пыль становилась крупнее и плотнее, постепенно превращаясь в густой туман. Этот туман обволакивал все пространство вокруг меня, насколько хватало глаз, и в этом тумане была Маша. Она звала меня по имени, просила помочь ей выйти оттуда, но куда бы я ни пошел – вокруг меня было солнце, а вокруг нее туман и расстояние между нами никак не хотело сокращаться.
Проснулся разбитый и уставший, как будто действительно всю ночь бегал по городу, даже ноги немного болели. Рабочий день прошел ровно. Коллеги и раньше-то не особо со мной желали общаться, как-никак большой начальник, а теперь сторонятся как прокаженного – то ли боятся, то ли стесняются. Стараюсь вести себя как обычно, но случайно услышал, как про меня говорили, что я стал просто страшен, не могу даже понять, что они имели в виду. Специально рассматривал себя после этого в зеркале туалета – такой же как обычно, пора стричься, и темные круги от плохого сна залегли под глазами. Но больше никаких изменений в собственной внешности не замечаю.