Лекарства принимать я тоже не буду. Антидепрессанты точно в топку, нет у меня никакой депрессии, более того именно туда меня и вгоняет вынужденное лежание на кровати. А вот, что делать с препаратами от галлюцинаций я не знаю. Скажу честно, те два раза, что я слышал Машу у нее, и у себя дома – это ерунда, это просто послышалось. Особенно во второй раз, когда кричали играющие во дворе дети. А вот там, на набережной, я слышал как она кричала, она явно была испугана, явно пыталась меня остановить. И ее голос, такой реальный, такой настоящий – мне до сих пор невозможно поверить в то, что это было только в моей голове.
Нет, не буду, пожалуй, отменять ничего. Попрошу Диму сократить мне дозу. Скажу, что мне очень плохо, пусть уменьшат.
Дима, кстати заходит несколько раз в день, кормит меня, следит, чтобы я ничего больше не натворил и выдает лекарства.
Вечером заходил брат, отметил, что мне явно лучше и я озвучил ему свою просьбу. Он подумал, сказал, что совсем не удивительно, что мне плохо от такого количества таблеток, уточнил, точно ли я не слышу больше голосов, и позвонил своему дружку-пирожку. Тот милостиво убрал лекарство от галлюцинаций, а антидепрессант оставил в какой-то совсем незначительной дозе, ну и поддерживающие витаминки. И пообещал, что через пару дней я должен буду стать таким же, как до болезни.
Теперь про галлюцинации и Машу. Поскольку нынче я много сплю, то и снится она мне тоже постоянно. Наши сны все также носят характер бесед, и запоминаю я из них все больше и больше. Например, я точно знаю, что она не ожидала, что может со мной разговаривать в реальности, а не во сне, и что впредь будет аккуратнее, чтобы меня снова не пришлось госпитализировать. Также она подтвердила мое подозрение, что ее смерть не только не случайна, но и не была запланирована. Я не очень понял, что значит запланирована, если мы говорим о смерти, но подробностей получить не удалось, а, может я и не запомнил просто.
О помощи она больше не просила, сказала, что вряд ли я чем-то смогу ей помочь, да и вряд ли смогу разобраться в ситуации, но если я хочу искать, то искать надо Кая, он, если у меня получится его расколоть, сможет на многое открыть мне глаза.
Еще она все время говорила о том, что мне нужно быть очень осторожным и не показывать, что я с ней могу общаться, потому что «они могут узнать, и им это не понравится».
Кто они, почему не понравится, я также не знал. Одни вопросы и никаких ответов.
Также меня очень смущает, что я черпаю информацию из снов, доверяю ей, размышляю над ней и собираюсь ее проверять. Это опять-таки возвращает меня к тому, что я психически не здоров, и, скрывая свое нездоровье, и сокращая дозу препаратов, сделаю хуже только себе.
Но, Боже, от препаратов мне действительно плохо. Будь, что будет.
На сегодня довольно. Дальше буду делать записи в режиме онлайн, только бы разжиться бумажным блокнотом, чтобы иметь возможность сразу все записывать.
Часть 2. 03.04.2019
Сегодня тот самый день, до которого я себе дал срок не заглядывать в Машин дневник, и как же я об этом жалею. Теперь у меня вообще нет возможности в него заглянуть. Все еще держу обиду на Диму, что забрал у меня все, что могло бы помочь мне в моем расследовании, буду так его называть. Хотя какой-то частью мозга понимаю, что он поступил абсолютно правильно: не стоит тревожить и раздражать психов, нужно убирать из доступа все вещи, которые могут быть для них опасны.
Внезапная догадка пронзила мой мозг, и я прогулялся до кухни (я теперь только прогуливаюсь, всякие порывистые движения типа вскочить, побежать, рвануть – это для слабаков, не принимающих антидепрессанты…). Так и есть, он даже все ножи забрал, веревок тоже нет… Хорошего же он обо мне мнения, нечего сказать…
Но я отвлекся. Обо всем по порядку.
Несмотря на убойные дозы лекарств, которые должны сделать мой сон длительным, спокойным и приятным, мне сегодня снова снилась Маша. Причем впервые мне удалось четко запомнить, что с нами происходило.