Она говорила, а я взял ее руки, и все-таки поднес к своим глазам – они не только светились, но и немного просвечивали, я перебил ее:
- Маша, ты призрак? – зазвенели колокольчики ее смеха.
- В какой-то степени. Слушай и не перебивай, я сама не очень еще понимаю, как тут все устроено. В общем, в тот день, когда со мной случилось то, что случилось, я в крайнем возбуждении ехала к Степе. Я была полна решимости посвятить себя служению ему, его таланту. Любила ли я его? Теперь могу тебе однозначно ответить нет, но тогда я была влюблена. Знаешь – это такое странное ощущение эмоционального подъема, предвкушение счастья, радости, сексуальное возбуждение в какой-то степени. Меня к нему тянуло, и тянуло настолько сильно, что разрушило все, что я два года сооружала между нами с тобой. Был такой дивный солнечный день, мне было так хорошо, я была полна решимости начать новую жизнь, в которой не будет места ни расчету, ни гордости, ни подлости… Я настолько не могла терпеть, что пошла на красный свет, но автобуса не заметила. А водитель автобуса не заметил меня, просто стечение обстоятельств.
Я тогда даже не сразу поняла, что со мной произошло, я ведь продолжала переходить дорогу, только словно кто-то приглушил солнечный свет и заглушил звук. Изумленная я остановилась и огляделась. Тут же ко мне подплыли два существа… Я не знаю, как объяснить, мы не имеем здесь человеческого облика, и то, что ты видишь, это не совсем я… Я просто попыталась сделать картинку своего тела, чтобы тебе было проще со мной. Общаемся мы друг с другом именно так, как с тобой сейчас, все происходящее видим словно в кино, в любой момент можем отключить изображение, и тогда вокруг будет бескрайняя, бесконечная пустота. Мы можем переноситься мгновенно из одного места в другое… Многое можем… Это не важно.
Так вот, они появились рядом, сказали, что их зовут Сиус и Гэррот, и что они мои ангелы смерти. Все это произошло так быстро, что я даже не очень поняла, о какой смерти они говорят… Но они подвели меня к тому месту… И я увидела свое тело, и водителя, и толпу людей, и кто-то звонил, а кто-то плакал. И это было так странно…
Эти два ангела смерти ничего не посчитали нужным мне объяснить, они сказали, что я умерла досрочно, не по задуманному для меня плану, но сейчас нет никакой возможности для меня покинуть этот мир раньше назначенного срока. А сроку мне еще 50 лет. Их задача присматривать за мной, что они и будут делать, но они полагаются на мою благоразумность. 50 лет, сказали они, не срок для таких, как мы. Они пролетят, я и не замечу. В моем распоряжении все богатства земли, все страны, все музеи, все библиотеки. Стоит мне только пожелать, и я окажусь в любом месте Земли. Но Землю мне покидать никак нельзя. Если у меня будут какие-то вопросы или просьбы, мне достаточно только подумать о них – и они тут же явятся на мой зов.
И они ушли, а я осталась… Чего я могла пожелать только-только умерев, куда я могла захотеть пойти, что изучать? Глупости, я еще была полна своих прежних чувств, планов и затей, потому я и пошла к Степе.
В своем новом обличье мне не нужно было ни есть, ни спать, ни сидеть, ни лежать. Я могла ходить сквозь стены, могла приближаться к очень далеким вещам, стоило мне только об этом помыслить. Но в первый раз это было очень неожиданно: только я вспомнила о нем, как оказалась в его комнате. Он рисовал. О, он все-таки очень талантливый. Он был так сосредоточен, так наполнен каким-то внутренним огнем… Он человек очень одаренный, я сразу попрошу тебя, помоги ему, пожалуйста. Ему нужна опека, а Кай не справляется.
Я стояла у Степы за спиной и долго смотрела, как он рисует, а потом я словно почувствовала, что кто-то смотрит на меня, и увидела сидящего в кресле Кая. Он не был похож на свой человеческий облик, но я сразу поняла, что это он. Заметив, что я увидела его, он сбежал и больше не появлялся.
Весь день я провела у Степы. По мере того, как день близился к концу, тот становился все мрачнее и мрачнее, отложил кисти и краски, сел за пианино и долго и путанно что-то наигрывал. На каждый шорох, а в коммунальной квартире их предостаточно, он поднимал голову и будто ждал, что откроется дверь. И только к вечеру я сообразила, что он ждал меня. Он был такой грустный, такой обиженный, мне захотелось его утешить – но как я могла сделать это, не имея тела? И я просто представила, что я все еще я и начала гладить его по голове. Это было поразительно – ему явно стало спокойнее, он как-то весь расслабился, обмяк, и лег спать. А я смотрела, как он спит, и продолжала гладить его по голове.