- Димочка, ну пожалуйста, ведь мы же братья, это даже больше, чем просто друзья. Положись на мой здравый смысл.
Дима долго, задумчиво смотрел на меня. Потом порывисто нагнулся ко мне и проговорил:
- Твоего здравого смысла я и боюсь больше всего. Что ты помнишь из того, что произошло? Без эмоций, галлюцинаций, подозрений, только сухие факты, пожалуйста.
- У меня была девушка, мы с ней поссорились, я хотел с ней помириться, она не пустила меня к себе. На следующий день я узнаю, что она погибла под колесами автобуса.
Организую похороны, оповещаю всех знакомых. Получаю письмо от нее с признанием, что она полюбила другого, приглашаю его на похороны, там он демонстрирует мне, что в отличие от меня любил ее по настоящему…
- Сухие факты, пожалуйста!!!
- Хорошо, он появляется на похоронах пьяный в стельку, затем сразу уходит. Я продолжаю жить, работаю, вспоминаю свою девушку… Я не знаю, как дальше без эмоций…
- Попробуй. Что с тобой случилось дальше?
Я молчал. Я не мог сказать, что со мной произошло отдельно от того, что я чувствовал…
- Я пытался собрать все, что было связано с ней, - мне тяжело давались слова, почему-то хотелось плакать, - ее вещи, записи, для этого даже съездил к ней на квартиру. А потом, я решил найти этого ее парня. Поговорить, ну и не дошел до него.
- Почему?
- Я дошел до набережной, смотрел на солнце, на воду, на Исакиевский собор, потом сел на землю и кричал, и вроде плакал… Потом мне предложили помощь и вызвали тебя. Дальше действительно помню смутно.
- Представь, что мы говорим не о тебе, о каком-нибудь нашем общем знакомом. Что с этим человеком случилось?
Я смотрел на свои ногти, какие они интересные, ребристые, желто-розовые…
- Саша, ответь, пожалуйста?
Дима взял меня за руку и заглянул в глаза:
- Что происходит с этим человеком?
Я решился:
- Он тяжело переживает потерю близкого человека…
- Слышишь, что говорит твой здравый смысл? Скажи это теперь про себя, признай это, я не понимаю, почему ты отказываешься это признавать!!! Давай же… Я…
- Я…
- Тяжело!
- Тяжело…
- Переживаю
- Пожалуйста, не надо, Дима, - да что ж со мной такое творится, я же на препаратах, все вокруг расплылось, дышать было трудно, горло сдавливали спазмы. Я закрыл лицо руками, слезы катились по щекам, просачивались между пальцев, капали на стол.
Я не знаю, сколько мы так сидели. Когда я оторвал руки от лица, Дима сидел весь словно готовый к прыжку и внимательно рассматривал меня:
- Я жду… - мягко произнес он, - скажи, пожалуйста, эту фразу про самого себя. Просто скажи…
- Я тяжело переживаю смерть близкого человека, - наконец пробормотал я, но брат иезуитски продолжал свой допрос.
- Почему, эта потеря так тяжела для тебя?
Слова вырвались сами, я даже не успел подумать, не успел остановить себя:
- Потому что люблю ее… - я был сам ошарашен своими словами. Будто это не я сказал, а кто-то другой, кто-то, кто там во сне впитывал каждую ее черточку в себя, чтобы не забыть, кто-то, но не я… Или он и я, мы одно целое?
Дима улыбнулся, на глазах его блестели слезы. Он встал, обошел меня и обнял сзади, крепко прижавшись щекой к моей щеке, и зашептал на ухо:
- Ты осознал? Ты понял, ты понял теперь все? Ты не бесчувственный чурбан, ты человек, хороший, добрый, любящий. И то, как ты любишь… любил ее, и то, как ты относишься ко мне, это любовь… Признай это, впусти ее в свою жизнь.
Мы оба ревели, обнявшись.
А потом он ушел. Сказал, что ему надо все это переварить, и мне надо все это переварить, а завтра мы поговорим обо всем, о чем я захочу.
Часть 2. 06.04.2019
Спал без сновидений.
Утром встал достаточно бодро. Долго думал, стоит ли принимать лекарства, потом решил все-таки выпить. Пока я не выясню у брата, что я принимаю, что со мной происходит и почему он считает меня опасным для общества, не стоит рисковать.