Степа рассмеялся, этот резкий переход от слез к смеху был пугающим:
- Все мои родственники считают меня психом, алкоголиком и наркоманом, так что если вам нужно мнение адекватного человека, то вы явно обратились не по адресу. С другой стороны, мне кажется, я знаю, что с вами стряслось, так что валяйте, говорите.
Он переместился на кровать, чтобы быть ко мне поближе, и посмотрел мне прямо в глаза, всем своим видом показывая готовность внимательно слушать.
И я ему все рассказал. Абсолютно все, ничего не утаивая – и про наши с Машей отношения до ее перемены, и про то, как мы поссорились, и про свой нервный срыв, и про свои галлюцинации, и про свое нынешнее состояние.
Когда я закончил, он произнес только одно слово:
- Круто! – затем поднялся и начал возбужденно ходить по комнате, - мы можем предположить, что вы псих, - сказав это он засмеялся, - «вы псих» звучит потрясающе, конечно, но, может, перейдем на ты?
Я кивнул.
- Так вот, мы можем предположить, что ты – псих, - он довольно улыбнулся, - так-то лучше, да? Но есть одна проблемка: ты знаешь, как я провел тот день, когда она должна была прийти и не пришла, и ты знаешь, что со мной было вплоть до похорон. И, хочу тебе сказать, что знаешь правильно. Смотри, - он показал мне рисунки: это были зарисовки их с Машей прогулки по городу, - вот, что я рисовал тогда. Я вспоминал, как нам было здорово, как мы были близки, я ждал ее. А она все не шла, и к вечеру, мне становилось все очевиднее, что она сделала свой выбор не в мою пользу, и я сел играть. Я помню, что не мог сосредоточиться, так как прислушивался – не идет ли она ко мне, начинал играть одну мелодию, потом отвлекшись, забывал с чего начал и принимался за другую… Для меня это крайне не характерно, я обычно проникаюсь музыкой, дышу ей и, пока не окончу пьесу, ничто меня не волнует. Откуда ты это знаешь?
- Маша мне рассказала…
Степа поднял палец вверх:
- Нет, если рассуждать логически, то тебе это приснилось. Тебе приснилось то, что ты никак и никогда не мог узнать. Кроме того, Кай – это моя личная галлюцинация. Но ты тоже о ней знаешь.
- Не считается, мне Дима уже объяснял: ты рассказал Маше, она впечатлилась, рассказала мне, я тоже впечатлился. Это наша с тобой общая галлюцинация.
Степа снова захохотал.
- Общая галлюцинация на троих. Как там было в простоквашино? «Это только гриппом все вместе болеют, а с ума сходят поодиночке». И потом, она первая его узнала и назвала. Если мы предполагаем, что она наврала тебе в письме, пусть и невольно, то я-то точно помню, как все было. Я ей показал портрет, и она его узнала. Вот как ты давеча.
- Что же мне делать? Ведь если все, что она сказала правда, то необходимо ей как-то помочь…
Степа задумчиво развел руками.
- Я не знаю. – потом вдруг резко выбежал на середину комнаты и закричал, - Кай! Кай! К тебе пришли! Слышишь? Я тебя видеть не желаю, но помоги человеку, которого ты сделал несчастным! АУ!!! – и, снова обращаясь ко мне, - Без результата… Он пропал пару дней назад. Да и до этого был какой-то странный. Все сидел в кресле, качал головой и даже не пытался меня воспитывать…
- Он тебе что-то рассказывал?
- Нет, ничего такого, что было бы тебе не известно. Но историю про Машу я знал, его ангельская совесть не выдержала, и он со мной ею поделился. Кстати, вот еще одно свидетельство того, что ты не псих: истории Кая и Маши очень похожи. Он меня пытался попрекать, мол, это я во всем виноват, так как пью, курю, работать не хочу, вот он и нашел мне няньку… Типа как лучше хотел… Но я его сразу на место поставил, говорю, ты кашу заварил, ты ее и расхлебывай, а меня сюда не вмешивай. Вот он погрустнел и поскучнел, поселился в кресле, а потом и вовсе исчез. Тебе бы на недельку пораньше прийти, - Степа сочувственно похлопал меня по плечу.
Я задумался… Странный у нас получился разговор, но, похоже, я узнал все, что мог. Пора было уходить, я поднялся и от всей души пожал Степину руку:
- Спасибо тебе, Степа, спасибо большое. Ты вдохнул в меня новую жизнь…
Степа улыбался своей детской улыбкой:
- Да что ты такое говоришь, я всегда рад помочь. Хочешь, возьми Машин портрет любой или даже не один, если у тебя брат такой злодей.
- Нет, ни к чему… Я лучше к тебе еще раз приду как-нибудь, если ты не против.