- Зачем ты пришел, уходи, - сказал низкий приятный голос.
- Нет, мне нужно с тобой поговорить, и я не отступлюсь.
В моем сознании раздался громкий смех.
- Ты связан со своим телом, ты не сможешь уйти далеко. И ты не сможешь ничего сделать. Я исчезну и ты не найдешь меня.
- Я приду снова, я буду тренироваться и, наконец, смогу найти всех вас – и тебя, и твоих подельников, и Машу, - я почувствовал, как внутри меня снова закипает злость.
Неожиданно облако стало темнеть, словно туча перед грозой и раздраженно произнесло:
- Они мне не подельники, не смей так говорить!
- А как я могу говорить, если вся информация, которая у меня есть, говорит о том, что вы совершили преступления, за которые должны быть наказаны, и единственный способ скрыть их – это убить Машу.
- Что ты хочешь знать? – казалось, он смягчился, и готов пойти мне навстречу.
- Все!
- Это невозможно, у нас мало времени.
- Тогда я хочу, чтобы ты пришел ко мне, и мы поговорили, когда я буду в более стабильном состоянии, - я вдруг начал чувствовать тепло разливающееся по моим ногам и рукам, и что-то горячее во рту, а также меня словно магнитом начинало уводить из Степиной комнаты и сопротивляться этому мне становилось все труднее и труднее.
- За мной следят. Я не могу этого сделать.
- Я приду к Степе завтра, ты же все равно тут, воплотись.
- Не могу, заметят…
Я хотел сказать ему еще что-то, но сила притяжения вдруг стала такой сильной, что меня потянуло словно в водоворот, я попытался вырваться, но безуспешно, в следующую же секунду я увидел перед собой симпатичное мужское лицо, лет тридцати, с ясными голубыми глазами и светло-рыжей бородой. Мы встретились взглядом и я услышал:
- О, слава Богу, он очнулся.
Невнятное бормотание послышалось за его спиной:
- Я вам говорю, зря вы это затеяли, отец Алексей, настоятель дюже рассердится, - из-за спины мужчины выглядывало женское лицо без возраста, все в черном, между бровей залегла сердитая морщина, - явно наркоман или алкоголик, спрятавшийся от непогоды. А вы его кагором.
Голубые глаза смотрели на меня с необыкновенным сочувствием и состраданием, а затем, неожиданно в них заиграли веселые огоньки, и священник мне подмигнул.
- Молчи, Елена, - голос был грудной, низкий, - тут должны привечать каждого страждущего.
Женщина не замолчала, но исчезла из моего поля зрения, продолжая что-то невнятно ворчать. Мужчина протянул мне руку и спросил:
- Как вы? Можете встать?
Я схватился за протянутую руку и поднялся, затем, не отпуская его руки, я с благодарностью всмотрелся в его светлые глаза:
- Спасибо вам, отец Алексей, спасибо большое. Я сейчас же уйду.
Он в ответ улыбнулся и ответил на мое рукопожатие:
- В этом совершенно нет необходимости. Сейчас начнется служба, вы можете остаться, обсохнуть. Хотите я вам дам сухую одежду?
- Нет, нет, спасибо, я тут недалеко живу, сам не понимаю, как тут оказался, не могу назвать себя верующим, - я виновато посмотрел на него. Однако, мой ответ его совершенно не смутил:
- Пути Господни неисповедимы. Значит, Господу Богу было угодно привести вас сегодня в храм. Вы идите, но ежели вам нужна будет крыша над головой, или слово доброе, или помощь, то обязательно возвращайтесь. Скажите, что я ваш духовник, и вам обязательно помогут. А на Елену внимания не обращайте, при храме таких всегда много, как воронье только что каркают, а вреда от них большого нет.
Этот симпатичный священник продолжал меня удивлять, мой главный вопрос так и вертелся на моем языке, готовый вырваться в поисках ответа, но я сдержался. Еще раз крепко пожав ему руку, я направился к выходу. Однако он окриком остановил меня:
- Как вас зовут, сын мой?
- Александр.
- Я буду молиться за вас, идите и обязательно возвращайтесь.