- Давай пройдемся. Ты никак не хочешь расстаться со своим земным обликом, Хэйл, поэтому давай поговорим в более привычной для тебя обстановке.
Как странно он меня назвал. Я изумленно смотрел на его лицо, на рыжеватые волосы до плеч, на классически красивый профиль, и понимал, что запутываюсь еще больше. Он тем временем продолжал:
- Хэйл, ты же понимаешь, что ради тебя я нарушил правило невмешательства, и, чтобы попытаться тебя все-таки спасти, мне необходимо четко знать, зачем ты это сделал. Пожалуйста, просто ответь на этот вопрос. А потом я отвечу на все твои, хорошо?
Мне пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы ни о чем не спрашивать, поэтому, задержавшись на мгновение, я сказал:
- Я хотел добиться правды.
Он удивленно вскинул на меня глаза и переспросил:
- Правды?
- Да, старец сказал, что суицидников судят. И я понял, что это мой единственный шанс спасти Машу и вывести на чистую воду Кая, Гэррота и Сиуса. В конце концов, пусть меня потом уничтожат, но Маша была бы спасена.
Отец Алексей остановился, повернулся ко мне и стоял в немом удивлении. Я смотрел себе под ноги, потом набрался смелости и взглянул ему в глаза. Некоторое время я тонул в их синеве – столько там было любви, нежности, сострадания. Казалось, он мог бы излечить все мои раны. Потом он очень странным тоном спросил:
- Маша?
Я кивнул, и внезапно мне показалось, что очень важно, ему все объяснить:
- Она страдает, понимаете? А я ее люблю, это ведь ужасно, что я понял, что люблю ее, когда ее не стало…
Алексей нежно взял меня за руку и перебил:
- Как тебя зовут?
Странный вопрос…
- Саша. Долгоносов Александр Иванович.
Он схватил меня обеими руками за лицо и практически крикнул:
- Что ты помнишь?
- Я не понимаю?
- Рассказывай, что ты о себе знаешь, - сказал он с требовательным нажимом.
- Я родился 13 апреля 1985 года в городе Ленинграде, первые несколько лет своей жизни помню смутно…
Он поднял руку:
- Достаточно.
Внезапно показалась деревянная скамейка, он подошел к ней и сел, закрыв руками лицо. Я стоял, не понимая, что происходит. Когда он отнял руки от лица, глаза его покраснели, будто он плакал, еле слышно он пробормотал:
- Что же делать? Что же делать? – а потом посмотрел на меня и сказал немного громче. – Садись. Все намного сложнее, чем я думал.
Часть 3. Глава 2
Мы сидели на уютной лавочке в совершенно пустынной аллее и молчали. Отец Алексей откинулся на спинку и закрыл глаза, мне даже показалось, что он задремал. Я же сидел, словно нашкодивший школьник рядом с учителем, который решил повлиять на меня вне формальной обстановки класса. Место, в котором мы находились, было абсолютно реальным, я гладил рукой деревянную крашеную поверхность скамейки, трогал листья и цветки сирени, ковырял носом ботинка дорожку. Все было настоящим, что абсолютно не вязалось с совершеннейшей пустотой, которую он назвал черной дырой и с моими первыми ощущениями после смерти, когда я был в воде, но не чувствовал ее. Судя по поведению моего спутника, происходит что-то из ряда вон выходящее, что-то, с чем он прежде никогда не сталкивался. Словно в подтверждение моим мыслям, он открыл глаза и выпрямился, посмотрел на меня с бесконечной жалостью и сказал:
- Никогда прежде я не нарушал закон, никогда прежде я не имел дела с такими как ты. И теперь я не знаю, что мне делать, потому что я не знаю, что должно было с тобой случиться. Вернее, я думал, что они тебя уничтожат, но прав ли был я? Не нарушил ли чего-то важного…
Скорее всего, он говорил сам с собой, потому что, понимая смысл отдельных слов, я совершенно не понимал, о чем он говорит, поэтому я дождался, пока он закончит, и позволил себе спросить: