Я смотрел на него во все глаза. Это все была иллюзия? Как же так-то, мне казалось я четко отличаю сон от яви, и я сильно ущипнул себя за руку. Хисп засмеялся, больно не было. Я со всей силы стукнул себя по лицу – больно не было. Как странно. Я присел и взял в руку песок с дорожки. Поразительно, я чувствую мелкую шероховатую поверхность песка, я даже чувствую легкий пыльный запах, а боль не чувствую. Я посмотрел на Хиспа:
- Да, - ответил он, - вот так вот. Я не знаю, почему так происходит, но эти несостыковки можно уловить только специально. Случайно их не заметишь.
- Хорошо, - сказал я, - но если воплощаться нельзя и, - это я помнил четко из разговоров со Степой и Машей, - и свободную волю нарушать нельзя, то почему они это делают?
- Ты про темных? Им можно. Они играют по совсем другим правилам, и их правил я не знаю. Они не скрывают своего существования, они доказывают, что существуют, мы же считаем, что тянущаяся к свету душа не должна знать о слугах света, она должна решать и выбирать сама. Они же склоняют на свою сторону всех кого могут, как показала наша с тобой история, даже опытные могут быть совращены. И это ужасно, - он снова поднес руки к лицу, словно смахивал внезапно навернувшиеся слезы, - я обо всем должен доложить, да еще и вместе с тобой, - он вздохнул, и снова обратился ко мне, - спрашивай дальше.
- Вот мы и добрались до самого интересного. Что произошло со Степой, Каем, Машей, Гэрротом, Сиусом. Какое ко всему этому имеешь отношение ты? – меня словно током пронзило, - кто ты вообще такой?
Долгий, страдающий взгляд голубых глаз:
- Я – куратор.
- Третий уровень, - удивленно прошептал я.
Хисп кивнул.
- Я куратор Кая, Сиуса и Гэррота, - потом он некоторое время помолчал, словно раздумывая, стоит ли мне об этом говорить, и добавил – и теперь твой.
- Мой?
Он кивнул.
- Это значит, что я?
Я не договорил, изумление мое не знало предела, но он меня понял, и снова кивнул. Я второй уровень? Как так-то вообще? Я – человек, пытавшийся убить брата, я - человек, идущий по головам, я, который мучил женщину, уверенный, что не люблю ее…
- Этого не может быть! – вскричал я.
Хисп медленно произнес:
- То, что произошло – удивительно. Может, поэтому им и понадобилось убрать тебя с пути, хотя по сути – именно они и стали причиной всего. Садись, в ногах правды нет. Мой рассказ будет долгим.
Часть 3. Глава 3
Итак, - не торопясь произнес Хисп, - я душа третьего уровня. Жизнь моя началась очень-очень давно, мне довелось воплощаться еще со времен первобытно-общинного строя, всегда меня отличали обостренное чувство справедливости и доброта. Тогда, на заре человечества, душ было не очень много и большинство, увы, тянулись не к свету. Ограниченность возможностей человеческого тела, давление низменных инстинктов, голод, нужда, лишения, отсутствие знаний о мире, в котором мы жили, а также открытое использование демонической магии, приносили слугам тьмы богатый урожай в виде новых приверженцев.
Со мной же было не так, из воплощения в воплощение, будучи еще нулевым уровнем, я всегда сострадал, всегда дарил любовь ближним, всегда был склонен к самопожертвованию. Меня всегда хвалили мои наставники, я прилежно учился и развивался, и уже в период древнего мира, я был обладателем сильного второго уровня, когда душа может делать выбор – возвращаться ей на Землю, где духовный рост будет сопряжен с особенно сильными страданиями, или стать ангелом-хранителем.
Я попробовал себя в роли хранителя, и это было совершеннейшее фиаско. То самое сострадание проблемам других, делало работу хранителя крайне тяжелой, ибо принцип невмешательства должен соблюдаться очень строго. У души свободная воля, она не должна быть нарушена никакими благими побуждениями. И вот ты оказываешься в ситуации, когда твой подопечный делает неверный выбор, а ты просто должен быть рядом, намекать, подсказывать, дарить покой и утешение, но не влиять. Особенно это тяжело, когда слуги тьмы могут играть без правил, воплощаться, атаковать, настаивать, иногда даже заставлять. Нет, принцип свободной воли, они также соблюдают очень строго, ведь, в конце концов, спрыгнул ты с моста самостоятельно, но тебя виртуозно к этому подвели, не гнушаясь никакими средствами. Хранители так не могут…
Именно в бытность ангелом-хранителем, я впервые столкнулся с Инной Евгеньевной. Ты, наверно, заметил, что я не называю их настоящих имен. У нас так принято, за долгие годы, у нас у всех появились давние знакомцы, с которыми у нас есть счеты. Мы знаем их под многими масками и личинами, но их истинные имена настолько пропитаны темной энергией, что при упоминании вызывают у нас почти физическую боль. Но наша с ней связь, увы, очень сильна.