— Нет, ведь она сама избавилась от хвоста, когда ты ее схватил. Ящерицы так делают в моменты опасности, чтобы сбежать, а ты ее напугал до смерти. Позже она отрастит себе новый, но я бы на твоем месте перестала трогать все подряд, — спокойный голос Картелии разрезает напряженную тишину, и мы слаженно выдыхаем. Так всегда происходит: пока мы пытаемся придумать щадящий вариант ответа, она оперирует фактами и говорит, как есть. Сказать по правде, чаще это приводит к более плачевным результатам, чем сейчас, потому что ее прямолинейность иногда слишком… категорична. Но Элдрика такой ответ устраивает, и вот он уже задорно улыбается, накладывая себе в тарелку новую порцию омлета.
Остаток завтрака проходит спокойно, изредка тишину нарушают рассказы Элдрика и наши реакции на них. Но я замечаю, что сегодня отец не принимает участия в разговорах и выглядит задумчивым. Иногда его лица касается тень сожаления, но я не могу понять, кому оно адресовано, ведь Фредерик Денвальд не поднимает взгляда от тарелки, словно на ней написана его судьба. Это заставляет меня начать волноваться, ведь, несмотря на ответственность перед родом и парочку воинских званий, отец является достаточно инфантильным человеком. Часто он не воспринимает всерьез важные проблемы, что приводит к печальным последствиям. Что вдруг заставило его так задуматься? Неужели что-то действительно серьезное? Словно почувствовав мой взгляд, отец оторвался от блюда и подарил мне неуверенную улыбку, показывая кивком головы на дверь. Хочет поговорить — это наш сигнал, показывающий, что он ждет меня в кабинете.
После завтрака я успеваю подняться к себе и переодеться: если сначала я радовалась, что мой выбор цветов одежды был удачным, то после того, как отец вышел из столовой, мать меня в этом переубедила. Снова твердила, что изумрудный притянет ко мне неудачи или, что хуже, проклятия. Иногда легче согласиться, чем спорить, поэтому в кабинет главного лиса в семье я спешила уже в голубом прогулочном платье с закрытым горлом. Переплетать ленту не стала: вряд ли настолько маленькая полоска ткани способна накликать беду. Если бы я только знала, что произойдет, я бы с уверенностью сказала, что прорицатель из меня никудышный.
Глава 1
Наблюдать за притихшим отцом было… странно. Я привыкла к тому, что он всегда весел и часто его сложно заставить молчать – он считает, что его мнение всегда полезно окружающим. Но сейчас отец выглядит так, словно ему передо мной стыдно. Но за что? Я начинаю прокручивать в голове события последней недели, чтобы понять, что же случилось, но отец внезапно поднимает на меня взгляд, в котором плещется неразбавленное сожаление. Это заставляет меня внутренне похолодеть: что же произошло?
– Арнелла, – он начинает медленно, словно слова с трудом покидают его рот, и вновь смотрит на поверхность стола. Я не тороплю его, но начинаю закипать: какого черта происходит? Да еще и так долго тянуть совсем не в духе лорда Денвальда: он, как и Картелия, редко сдерживается в выражениях, поэтому сейчас его поведение кажется мне из ряда вон выходящим. Я отвожу взгляд, изучая стеллажи с бесчисленными книгами, в некоторые из которых я вчитывалась ночами, воруя их из библиотеки отца, чтобы стать умнее. Не думаю, что мне это помогло, но опыт был интересный, особенно, когда матушка поймала меня за этим занятием. До сих пор помню, как она злилась, узнав, что я читаю талмуд об экономике королевства, а не сборник норм этикета для леди. Пока я предаюсь воспоминаниям, отец откашливается и нерешительно продолжает:
– Я помню, что обещал тебе ведовскую академию в Бронне, – он снова делает паузу, бросая на меня взгляд из-под ресниц – наблюдает за реакцией. И она не заставляет себя ждать: я вся подбираюсь, словно готовясь напасть, ведь знаю, что такие речи не ведутся просто так. – Король выпустил указ, по которому все видящие обязаны поступить в Регас. Арнелла, послушай... – быстро начинает он, видя, что я уже открыла рот для возражений, – это для твоего блага. Такой дар нужно изучать и обуздывать, а не запечатывать в себе, иногда видя странные картинки и постепенно сходя с ума. Поверь, я знаю, о чем говорю – ты не первая видящая, стремящаяся избавиться от этого дара. Но это никогда не приводит ни к чему хорошему.