– Отец сказал, что мой зверь пробуждается, – я отстраняюсь от нее, с удовольствием отмечая радость в ее глазах – и она боялась моей реакции. Ох уж эти взрослые. – Интересно, каким он будет, учитывая новые факты, – я тихо смеюсь, дергая себя за кончик волос, и матушка следит взглядом за моими пальцами.
– Думаю, мы может отбросить всех не черных зверей, – она делает вид, что всерьез задумалась, даже хмыкает для убедительности, и я вижу, что она просто выдерживает театральную паузу, но позволяю ей это. Маму редко можно увидеть такой – игривой, как настоящую лисицу. В силу возраста и того, что ее строго воспитывали, внушая, какой женщина быть не должна, она нечасто позволяет себе подобное. Но тем ценнее такие моменты. – Тогда у нас останется порядка двадцати животных. Как думаешь, какое из них?
Мы смеемся, и я по привычке касаюсь ее руки в этот момент: я всегда была тактильной, но сейчас мама словно заряжает меня в ответ своей уверенностью в том, что все будет хорошо. И я почему-то начинаю в это верить.
* * *
Сборы проходят хаотично: Картелия следит за тем, чтобы я не забыла свои лучшие наряды, ведь я должна выглядеть отлично; матушку волнует, как бы я не забыла все жизненно важные предметы, к примеру, не могу же я уехать без шитья? А как я могу оставить настойку полыни? Вдруг мне станет плохо! Отец только ходит и посмеивается, глядя на наши потуги собрать меня в Академию. Даже Элдрик присоединился и положил в чемодан свою любимую игрушку – деревянного коня, чтобы я всегда о нем помнила. Хорошо хоть Рейнард где-то на границах Империи, иначе он точно подложил бы мне пару ножей на дно чемодана – я должна быть в безопасности.
Спустя пару дней после разговора с отцом, он сам пришел ко мне, чтобы обсудить мой предстоящий отъезд. Если честно, я уже была даже рада, что буду учиться в Регасе: несмотря на мое желание уехать куда подальше, чтобы не выделяться, мне все-таки хотелось получить отличное образование и стать выдающимся специалистом. И моим амбициям могла помочь только Академия, ведь у нее много связей, поэтому после выпуска я вполне могла найти хорошую работу. В мечтах это, конечно, было травничество, но нельзя быть уверенным, какой станет основная направленность магии. Этот феномен до сих пор слабо изучен, потому что даже Совет магов не может найти закономерности. Но, к примеру, если с детства ты проявляешь чудеса эмпатии, вполне может оказаться, что основной твой дар – стихийная магия. Конечно, можно развивать и первый навык, но в той же Академии не распыляются по мелочам, поэтому есть высокая вероятность того, что обучать тебя будут только стихиям. Это касается всех, кроме видящих: у нас наоборот добавляется предмет, обязательный для посещения. Именно поэтому я хотела в Бронн: в специализированных академиях нет таких дисциплин, это прерогатива лишь Регаса. Поэтому в ведовской академии я могла не бояться, что придется развивать дар. А здесь мне точно придется этим заниматься, да еще всегда существует вероятность, что Совет меня заметит и предложит взяться за меня поплотнее, чтобы в будущем я перешла к ним в вечное пользование. Точнее, конечно же, стала работать с ними. Но это величайшее заблуждение всех видящих, потому что никто не работает с Советом – все работают на них.
Но, отбрасывая все эти переживания, я понимаю, что Регас действительно может стать трамплином в хорошую жизнь. Поэтому без скандалов выслушала отца и согласилась ехать уже послезавтра, в последний день лета. К счастью, от нашего Лайдора до столицы, Ренеи, ехать не более трех часов, поэтому и сборы мы начали так поздно. Теперь я жалела, что мы не сделали этого раньше, ведь все это грозило затянуться на долгие недели: вот и сейчас я флегматично наблюдаю, как матушка несет очередную тряпку, смутно напоминающую мою детскую ночнушку.
– Мама, мне кажется, я выросла из нее еще лет семь назад, – я со скепсисом осматриваю предмет одежды, который матушка гордо несет в сторону чемодана, и улыбаюсь. Я знаю, что все ее действия продиктованы одним желанием – чтобы я помнила о них каждую секунду. Я не могу ее в этом винить, ведь я никогда еще не покидала дом так надолго. А учитывая то, как мы похожи с Рейнардом, думаю, она просто боится, что я повторю его судьбу – уеду и вернусь совсем другой. И мне уже не нужна будет мать.
Я подхожу к леди Денвальд, мягко беру ее ладони в свои и улыбаюсь, глядя ей в глаза. Она почти сразу отводит взгляд, беспомощно озираясь по сторонам, и комкает в руках ночнушку.