– Мне не нужны вещи, чтобы помнить о вас. К тому же мой чемодан скоро разорвется от количества вещей.
– Думаю, ты права, – в ее голосе слышится сомнение, но теперь она хотя бы не выглядит так, будто видит меня в последний раз. Я тихо с облегчением выдыхаю, когда она бросает ненужную теперь одежду на кресло и придирчиво осматривает содержимое вещей: теперь она занята делом.
Пока она перебирает мои пожитки, я мысленно возвращаюсь к разговору с отцом. Он так и не сказал, с чем связан такой поспешный указ короля, но, сдается мне, ничего хорошего это не сулит. Ведь обычно такие вещи не делаются за один месяц до начала поступления, верно? Значит, причина была действительно веской – как бы я не попала в какую-нибудь западню. А то, кто его знает, этот Совет: может, маги решили собрать всех видящих в одном месте, чтобы выбрать жертву, которая будет работать на них, потому что срочно потребовались предсказания о судьбе королевства. В таком случае я бы хотела оказаться как можно дальше от Регаса.
* * *
Я смотрю в темные глаза, не в силах вырваться из этого омута, и гадаю, какого же они на самом деле цвета: на карие не похоже, но и до черных не дотягивают. Я вглядываюсь сильнее, напрягаю зрение и наконец различаю там синие оттенки – словно всполохи, они то появляются, то исчезают, как летняя гроза в ночном небе, прорезая бездонную темноту. Я не могу оторваться, как завороженная глядя в чужие глаза, и из-за этого до меня не сразу доходит, что и незнакомец смотрит в ответ. Эта мысль отрезвляет меня, и я торопливо отворачиваюсь, но попытка вовсе уйти не венчается успехом: меня парализовало собственное видение.
Я уже видела этого человека, но тогда это был лишь отрывок. Сейчас же он так близко, что я могу различить каждую морщину на зрелом лице. Мне нравятся его темные волосы с легкой сединой, короткие, но немного отросшие, так, что некоторые пряди касаются щеки. Четкая линия челюсти, высокие скулы, крупный орлиный нос, слегка искривленный, будто он не раз пропускал удар правой. Эти бездонные глаза, обрамленные короткими черными ресницами, выше – темные брови на излом, что придает лицу немного хмурое выражение. Чувственная линия рта, искривленного в ухмылке – мне кажется, что его губы всегда в таком положении, словно он насмехается над окружающими. Я с некоторым смятением понимаю, что он мне нравится и, встреться мы при других обстоятельствах, а не в видении, я бы не стала долго раздумывать – провести с ним ночь или нет. Ответ тут однозначен. Да и сейчас от одного лишь взгляда и этой снисходительной полуулыбки мне хотелось снять всю одежду, чтобы он прошелся по моему телу ласкающим взором и… Арнелла, соберись, твой дар пытается тебе что-то сказать.
И, словно по заказу, незнакомец ухмыляется, обнажая зубы, и видение сменяется, заставляя меня похолодеть. Теперь этот дьявольски красивый мужчина на глазах у короля насыпает в его стакан какой-то порошок и протягивает венценосной особе. На его губах все та же ухмылка, когда он наблюдает, как король, явно пытаясь сопротивляться, подносит сосуд к губам и делает глоток. Мне хочется отвернуться, потому что я уже знаю, что увижу – смерть. Видение вновь сменяется, и я вижу, как и в тот раз, короля, хватающегося за горло, бессильно хрипящего и в мольбе смотрящего на своего убийцу. Но тот лишь смеется – громко, раскатисто и с удовольствием, будто это именно то, что приносит радость.
Я подскакиваю в кровати, пытаясь отдышаться, и сама хватаюсь за горло: меня преследует фантомное ощущение удушья, будто это я умирала, а не король. Перед мысленным взором все еще красавец-мужчина, смеющийся в лицо умирающему, и от этого подкатывает тошнота – кем нужно быть, чтобы радоваться чужой смерти?
В ванной, плеская в лицо холодной водой, я запоздало задумываюсь: как же он заставил короля выпить яд? Подчинение? Я сразу вспомнила, что наш король всего лишь человек, не обладающий даром, и все его дети одарены магически лишь благодаря матери, покойной королеве Матильде. При мысли о ней мое сердце привычно сжимается: все знают, как король любил жену, и ее смерть двенадцать лет назад сильно подкосила его. Впрочем, это не мешает ему успешно управлять королевством и вести отличную внешнюю политику, благодаря чему Теос ни в чем не нуждается, а войны не предвидятся еще многие годы. Думаю, он и Дейвоса, своего преемника, воспитал таким же, а учитывая слухи о том, что он спокоен, будто вечно находится под успокоительным, и вовсе это подтверждают.