— Надеюсь, тебе достаточно платят, — прошипел тот сквозь зубы.
Я окинула его критическим взглядом, поправила рубашку и перевязала узел на галстуке.
Похоже, брюнетка душила его в порыве страсти.
Попутно поймала на себе тяжелый взгляд Егора. Выйдя из зала, он следил за моими действиями с явным отвращением.
Но меня уже не пронять, начался отсчет последних минут перед исчезновением Золушки. Нас познакомили с интересным и проницательным мэром города, и даже Никита проникся важностью разговора и вполне убедительно заговорил о деле. С каждой секундой мое задание становится все легче, поза Королева-старшего все расслабленней, и вот мы уже прощаемся в предвкушении новых встреч. Хотя какие у меня могут быть встречи с мэром?
Только если он надумает потратить несколько часов, чтобы приехать в мой салон и выщипать сросшиеся посередине брови.
У Королевых новые хлопоты. Охрана, конечно же, засекла нас с Никитой на камерах, поэтому его родителям снова приходится раскошелиться. Но это без меня. Я киваю на прощание и спешу к выходу.
— Вот так просто сбежишь, да? — Никита стоит на верхней ступеньке парадной лестницы. — Сговорилась с отцом за моей спиной, крутила мною весь вечер, а теперь даже не попрощаешься?
Я оборачиваюсь и с огромным, почти физическим удовольствием говорю: — Нет! — и выбегаю на улицу.
И…
У Золушки не было моих проблем. Выбежав из дворца, она не оказалась на заполненной тыквами… каретами площади. Из-за знакомства с мэром уйти в числе первых не удалось, а теперь площадь перед музеем выглядит, как ковер в детской комнате, на который вывалили коллекцию игрушечных автомобилей. Толпа наряженных женщин ждет у парадной лестницы, дрожа от вечерней прохлады, пока их спутники или шоферы пригоняют автомобили.
А я, наивная, надеялась увидеть у входа цепочку ожидающих такси.
Шпильки утопают в сырой земле газона, я глохну от автомобильных гудков. Кто-то объезжает затор по траве, оставляя уродливые следы шин.
Выйдя на асфальт, отряхиваю туфли. В этот раз они мои, любимые, привычные. Спасибо, что вывели меня на свободу.
— Аля!
Уйти не удалось, меня нашли, впрочем, как и Золушку.
— Что, Егор?
Он шел в противоположную сторону, а теперь стоит у ворот, недовольный, угрюмый. Вот же, зараза умная, привязался на мою голову.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает.
— Я была на благотворительном вечере, — отвечаю едко. Егор дергается, порывается уйти, но, пройдя несколько шагов, останавливается. Сжимает в кулаке прутья чугунной ограды.
— Только не говори, что ты собираешься ловить машину! — восклицает через плечо. Он на расстоянии нескольких метров, но я физически ощущаю его желание убраться подальше от меня.
— Все может быть.
— Почему?
— С велосипедами как-то не срослось.
— Аля!! — использует мое имя в качестве ругательства. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю. Почему ты ловишь машину? Где Никита или его родители в конце концов? Я видел, как вы обнимались и разговаривали с мэром, так что явно помирились.
— Да, помирились, а теперь я еду домой.
— Это… — Егор махнул рукой, не найдя достаточно выразительных слов.
— Если хочешь сделать любезность, то достань световой меч и разгони толпу, а то не пройти. Эй! джедай, ты куда?
Признаюсь, мне немного досадно, что Егор меня презирает. И за розовые кроссовки тоже обидно. Вот и отомстила, чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы он решительно пошел прочь.
С этим вечером пора заканчивать, а то сил не осталось.
Я подхожу к проезжей части и поднимаю руку. Рядом моментально останавливается иномарка.
Тонированное стекло опускается, и мужчина лет пятидесяти оглядывает меня с ног до головы.
— Чем могу помочь прелестной женщине?
М-да… пойду-ка я к метро.
— Прелестная женщина ошиблась, ей не нужна помощь! — Егор оттаскивает меня от проезжей части и ведет за собой. — Тебе жить надоело? В таком виде садиться в чужую машину — это самоубийство! Может, там, где ты живешь, это принято, но ты забыла, что такое большой город. Я отвезу тебя домой.
— Я живу далеко.
— Я помню, где живет твоя тетя.
— Она переехала.
Я назвала адрес, и Егор удивленно моргнул.
— Это ж у черта на куличках! Как она там оказалась?
— Она там оказалась, потому что она замечательная женщина и продала все, что имела, чтобы я выучилась на визажиста. А теперь отпусти меня, я иду к метро.
— Ты собираешься ехать в метро в таком виде? А потом на электричке?
— Нет, сначала я переоденусь прямо здесь на проспекте.