— Подожди, сейчас до него дойдет!
И через секунду:
— Ди-на!!! — Егор громыхает стульями.
Дина морщится.
— Только сейчас дошло! Стареешь, братик!
Егор краснеет, как в детстве, и упорно на меня не смотрит.
— Не посмотрю, что ты после операции, устрою тебе такое… Ты невыносима! — ругается на сестру.
— Что поделаешь! — притворно вздыхает Дина. — Я поздний, неожиданный ребенок, мы все такие. А ты теперь дважды подумаешь, прежде чем ябедничать родителям, что я смотрела взрослый фильм…
Они препираются, а я улыбаюсь. До тех пор, пока не получаю сообщение от редактора с просьбой срочно с ней связаться.
— У нас проблема. Сейчас пришлю ссылку, увидите…
Открываю ссылку, увеличиваю фотографию в сети и не сразу понимаю, что это такое.
Заголовок почти удивляет, но, прочитав первую строку, я опускаю телефон. По спине струится страх. Хотя нет, не страх, а странное ощущение ожидаемого провала. Я взлетела так быстро, мне повезло так масштабно, что падение неизбежно. И оно будет быстрым и окончательным.
Дина волнуется, Егор трясет меня за руку, потом вырывает телефон и вертит его, пытаясь расшифровать изображение.
А я склеиваю события в памяти. Никита Королев, навестивший меня дома, бродивший по комнате, разглядывая мои вещи. Он попросил воды, а сам хозяйничал на моем столе, наверняка в поисках секретов Егора. Искал его секреты, а нашел мои. Заметки оборвашки, написанные от руки, быстро и безграмотно, одним предложением-криком и скомканные на письменном столе. Я не заметила пропажи, а теперь он выложил снимок записок в сеть с комментариями о босоногом и безграмотном довеске к империи Воронцовых и о том, как плохи у них дела, если никого лучше для журнала не нашлось.
Стыд стекает по спине лавой. Дело даже не в грамматике и пунктуации, а в том, что это — тайное, скрытое, мои самые личные мысли и страхи в заметке, которая ни за что не должна была увидеть свет. И вот она у всех на виду, выставлена на посмешище. Я чувствую себя как в детском ночном кошмаре, в котором ты являешься в школу голой.
К счастью, мы оба с Егором вовремя вспоминаем о здоровье Дины и синхронно улыбаемся.
— Я забыла о важной встрече! До сих пор и не привыкла к корпоративной жизни! — вру неловко, потом обещаю Дине завтра сделать макияж и выхожу из палаты. Егор появляется через несколько минут, берет меня за руку и тащит к машине.
— Мы сотрем все фотографии! — обещает. — Дай ребятам полчаса, я уже отправил сообщение! Газеты не посмеют…
— Он заново их загрузит.
Рука Егора с силой сжимает мою.
— Кто он? Королев?
Вкратце объясняю ему случившееся, он кивает.
— Давно пора открутить ему голову! Не волнуйся, мы справимся, обещаю. Изымем фото из сети, а любопытствующим скажем, что это подделка. Нет никаких доказательств, что это писала ты, только название совпадает с тем, что ты обещала читателям. Любой мог подделать, чтобы тебе навредить…
Егор говорит уверенно, быстро, строит стену обещаний между мной и жестоким миром. Как всегда, он хочет меня защитить.
— Подожди! Егор… не надо. Если станем отрицать то, какая я, будет только хуже. Кто-нибудь доберется до учителей и одноклассников… У вас с отцом отличные связи, но ты и сам понимаешь, что правду не скрыть. Да и стоит ли? Лучше уж пусть сейчас, сразу, пока я не стала брендом или как его там… бредом… — горько усмехаюсь, — иначе потом жить и волноваться, что правда снова всплывет на поверхность. И тогда вспомнят, что мы замяли эту историю, и получится, что я стыжусь самой себя… не надо. Лучше убрать мои клипы и сделать обычную рекламу, как и планировали. Без меня.
— Идеи твои, Аль, слова твои, все до последней буквы, и этим надо гордиться. Но решение за тобой. Можешь отступить в тень или остаться на виду. Не спеши с ответом. Если захочешь, мы задавим слухи.
Егор паркует машину около работы, и вместе мы поднимаемся наверх. На меня смотрят, выискивают оттенки эмоций на лице, следы слез, обиды, стыда, протеста. Ничего не находят и разочарованно перешептываются.
Мы идем прямиком в кабинет Татьяны. Там уже все в полном сборе, дожидаются только нас.
Егор останавливает меня перед дверью и напоминает:
— Не соглашайся ни на что, если тебя это не устраивает.
Я киваю, и мы заходим в кабинет.
Собравшиеся прячут взгляды, но я не опускаю свой, и исходно тяжелая атмосфера постепенно проясняется.
— Я не скрываю, какая я, — начинаю, находя в голосе уверенность. — Идей у меня много, делиться ими на словах могу, а вот пишу с трудом. Нина Александровна печатает, или я диктую в программу. И читаю я медленно. Мы можем изъять мои клипы из сети или открыто признать, какая я, и посмотреть, что будет дальше, — поежилась. Говорить о том, что раньше пыталась скрыть, непросто. — У моих трудностей есть название…