Конфеты
- Здравствуйте, Павел Игоревич, - сказал сосед, пожилой мужчина с желтоватыми усами. Видел его Пашка хорошо если третий раз в жизни.
- Здравствуйте, Ратибор Игнатьевич, - поднес к антимоскитной шляпе руку Пашка, но открывать сеточку не стал. Смущался синяка: вчера ночью, выходя в туалет, впечатался в ветку яблони.
Разрослась, видите ли.
- Хорошего улова, - кивнул сосед на удочку в Пашкиных руках, крякнул, потер поясницу и побрел дальше.
С минуту Пашка смотрел ему вслед с подозрением. Отец предупреждал: Ратибор — мужчина суровый, относиться к нему уважительно. Сторож работал здесь еще в предыдущий Пашкин приезд.
И вот, прошло лет двадцать, а Ратибор почти не изменился. Все такой же пожилой, кряхтящий — и волосы не все седые.
Сторож свернул за угол. Пашка, выбросив из головы неуместные мысли, побрел на речку.
- Здравствуйте, Павел Игоревич, - раздалось старушечье покашливание за спиной. Пашка обернулся: Марфа, согбенная, с яркими черными глазами, улыбалась ему ртом, на удивление полным зубов.
- Здравствуйте, - ответил Пашка вежливо. - Как поживаете?
- О, артрит совсем замучил, - пустилась в подробности старушка, - стоит проснуться ночью, и никак заснуть не могу…
Голос ее журчал водой, полной мусора, пробирающейся по ржавым трубам. Пашка в легком трансе смотрел, как открывается и закрывается рот, как язык облизывает желтоватые губы.
- Так не забудьте, - закивала Марфа, - ваша очередь, все-таки.
- Простите? - переспросил Пашка, очнувшись.
Позавчера, в честь приезда, пришлось посетить чаепитие у председателя. В крохотной комнатушке, вокруг уставленного бело-голубым сервизом стола собралось человек шестнадцать, и весь вечер разыгрывали конфеты.
Лица у всех были серьезные, и Пашка, выигравший целых три штуки, ежился под чрезмерно завистливыми взглядами — словно миллион отхватил, не меньше. Он даже попытался отдать Красную Шапочку тете Вале, сидящей справа, но она, криво улыбнувшись, отказалась наотрез. От улыбки бородавка на ее носу почти сползла на щеку, и выглядело это одновременно забавно и жутко.
Ратибора, кстати, на том собрании не было. Он и приехал-то только вчера, очень сокрушался, что «пропустил такое важное событие».
- У председателя сегодня в восемь, - укоризненно покачала головой Марфа. - Вольно-то вам так легкомысленно…
Но тут она осеклась, сгорбилась и, не прощаясь, побрела в ту же сторону, что и Ратибор. Пашка проводил ее взглядом, поморщился и отправился дальше.
Те самые конфеты лежали в кармане брюк. Почему-то съесть их не хватало духу, словно предчувствие какое-то мучило.
Добравшись до плеса и обустроившись, Пашка завалился на спину и принялся наблюдать за облаками. То, что нужно для расслабления после месяцев изнурительной работы. И чего он раньше на дачу не выбирался! Напряжение отпускает быстрее, чем в Таиланде. Там-то все чужое, бодрящее… а ему бы тишины, спокойствия.
От речки донесся тихий плеск. Пашка, не совсем осознавая, что делает, забрался рукой в карман, на ощупь выбрал Красную Шапочку, не глядя, развернул обертку и укусил.
Шершавая сладость набилась в рот, вафля захрустела так похоже на треск дробящейся кости, что Пашка чуть не подавился и в испуге сильнее сжал челюсти.
Язык пронзило острой болью: прикусил. Пашка выплюнул покрасневшую конфету в траву и скривился. Сладкое — зло, верно мама говорила.
Только через полчаса Пашка, наконец, успокоился, и решил: ни в какие фанты не играть. И оставшихся Мишку на Севере и Каракум, виновато оглядываясь, выкинул в речку.
На этот раз комнатушка председателя казалась куда просторнее. Может, потому, что стола больше не было и пространство в центре пустовало, а может, потому, что собралось всего человек восемь. И все, кроме Ратибора — из тех, кто позавчера выиграл конфеты.
Дверь захлопнулась за Пашкой с металлическим лязгом, заставив передернуться: повеяло средневековой мрачностью. Плотно задернутые шторы и тускло горящая лампочка без люстры, казалось, не сулили ничего доброго.
- Наконец-то все собрались, - зазвучал глубокий бас, и в середину, под лампочку, вышел председатель. Его морщинистое лицо недобро улыбалось. Взмахнув руками, он затянул мерным речитативом что-то на незнакомом Пашке языке. По комнате прошуршал сквозняк, лампочка мигнула и погасла.
- Сегодня Ратибор выступает против Павла! Да свершится жребий! - провозгласил председатель, и со всех сторон раздался шелест разворачиваемых конфет.
Пашка хотел было выскочить за дверь, но не смог сдвинуться с места. Что-то упало.
Бас выкрикнул нечто неразборчивое, лампа мигнула и загорелась.
Ратибор лежал на ковре в ярко-красной луже.