- Все с вами понятно, Надежда, - говорит мне Андрей Игоревич, снимая колючую манжету тонометра с моей руки. - Расскажете после операции, какие сны видели.
Его пациенты мне через одного признавались: он их о наркозных видениях расспрашивает. И я как-то сразу успокаиваюсь и верю: все будет хорошо. И когда после его ухода для меня привозят каталку и помогают на нее забраться, я даже ощущаю какое-то предвкушение чуда.
Но все равно, отсчитывая уползающие назад яркие плафоны и слушая стук колес по стыкам коридорной плитки, скрещиваю пальцы на удачу, зажмуриваюсь и загадываю: если все пройдет удачно, куплю Маришке слона, о котором она вторую неделю просит.
Не знаю, что находит в этих бесконечных слонах моя дочь, но пусть будет еще один, в самом-то деле.
Три года убил на то только, чтобы узнать: если перед воздействием люди обещают себе что-нибудь — что угодно, не важно! - на удачу, то эта самая удача от них отворачивается, и просыпаются они от наркоза, убежденные, что мечтают воплотить в реальность свой самый серьезный кошмар.
По счастью, если их перед операцией успокоить, обещаний себе они уже, как правило, не дают. Я так и не разобрался, почему это, но мне главное: работает? Отлично!
Вот и симпатягу я уж успокоил так успокоил. Свежайшую пыльцу перевел, все, что с утра на крыльях наросло. Только на само воздействие и осталось, если что пойдет не так — не отменю уже ничего. Но что может пойти не так? Сейчас приду на операцию, вкачу ей одновременно и наркоз и мое воздействие, а наутро она уже проснется с четким пониманием… Нужен ей этот козел или нет. И я им площадку освобожу вскоре после.
Последние приготовления — шапочка, маска, еще раз вымыть руки….
- Аристарх! - неожиданно слышу голос куратора. - Почему задержался на сутки?
Мыло от неожиданности выскальзывает из рук.
- У меня еще тридцать восемь часов! - транслирую возмущенно. Это что еще за шуточки?
- Совсем очеловечился, уже и время не чувствуешь! - ворчит куратор. Пересчитываю так и эдак: и в самом деле, задержался. Что делать? Уже покинуть козла, или провести симпатяге преобразование? Как уйду, козел еще сутки будет двигаться по накатанной, так что операцию он проведет нормально… но я уже настроился на последнее воздействие… Уходить сейчас, или?...
Я переваливаюсь на операционный стол, в животе слово петарда разорвалась. Морщусь. Смотрю вверх — надо мной лицо в маске, я узнаю Андрея Игоревича только по ореховым глазам.
- Сейчас вы вдохнете газ, и проснетесь уже после операции, - говорит он. Я киваю и поворачиваю голову удобнее.
Все будет хорошо.
Мировое древо
Однажды боги поспорили о путях мира смертных.
- Война – вот двигатель прогресса, - горячился Марс.
- Любовь – питательная почва развития, - возражала Афродита.
- Разум – источник нового, - наставляла Минерва.
- Всем управляют эмоции! – в унисон отвечали Венера и Арес.
И тогда боги устроили эксперимент.
Влад III Басараб дрожащими пальцами поднял с алтаря клочок золотистой бумаги, чье появление сопровождали радужные искры.
Войска Хуньяди подбирались к столице Валахии, и его призыв свергнуть незаконного правителя объединял народ почище ритмов пляски. Цепеш чувствовал, что будто застыл в центре круга танцующих жок. Еще пара куплетов – и хаотичное построение закружит его и втянет статистом в свою забаву – забаву, которой он со всей безнадежностью идеалиста хотел управлять.
На бумаге слабо светились три выполненных в разном стиле рисунка.
Четко вычерченный глаз – от одного вида в памяти возникает книга ритуалов, что он нашел в одном заброшенном храме.
Изящный цветок, чьи изгибы будто повторяли стан Акгюль. Единственное светлое воспоминание о Турции!
Угловатая секира, казалось, исходящая жаждой крови.
Влад стремительно поднялся на ноги и вышел из часовни. Размашистыми шагами пересек двор, лестницу, коридор, личные покои, достал из тайника книгу в переплете человеческой кожи. И верно, страница с ритуалом открылась сама собой.
Рисунки на бумаге в точности заполняли пробел, оставленный переписчиком.
Может быть, создание армии подчиненных ему монстров – дело хлопотное и небыстрое. Первым делом – эксперименты на неверных, и только потом обращение пройдут преданные ему люди.