Он умолк и начал обводить взглядом моих гостей. Не спеша, словно искал в каждом лице понимания.
- Нет, не мог, - твердо повторил он.
- Значит, она была само совершенство, - заметила Клэр Бэркхардт.
Думаю, она не хотела съязвить, но Бланш Дьюк пришла от её реплики в ярость.
- Заткни свою глотку, ты, вундеркинд из вечерней школы! - обрушилась она не Клэр. - У человека горе! Он потерял дочь! Или ты тоже закончила колледж с отличием?
- Я никогда не училась в вечерней школе, - негодующе возразила Клэр. Я закончила Олифантскую частную школу бизнеса!
- Я вовсе не говорил, что она была совершенством, - сказал Уэлман. Нередко мне казалось, что она ведет себя неправильно. Впрочем, что бы я вам ни рассказывал, её уже нет в живых, и теперь все изменилось. Но в ней, будь это в моей власти, я не стал бы менять ничего, ни единой черточки. Вот посмотрите на себя.... сколько вы выпили... Будь здесь ваши отцы, вряд ли они порадовались бы. А теперь представьте, что сегодня вечером вас убили, и родители отвезли вас домой и похоронили, поубивались... И неужели после этого вы можете подумать, неужто думаете вы, они бы упрекнули вас в пристрастии к хмельным напиткам? Конечно, нет! Они будут помнить о вас только самое лучшее, только то, чем могли бы гордиться.
Он вытянул шею.
- Не так ли, миссис Эйбрамс? Ведь именно так вы относитесь к вашей Рейчел?
Миссис Эйбрамс подняла голову. Обратилась она даже не к Уэлману, а скорее ко всем присутствующим:
- Как я отношусь к моей дочери Рейчел? - Она покачала головой. Прошло всего два дня. Буду с вами искренна. Пока говорил мистер Уэлман, я сидела и думала. Моя Рейчел спиртного и в рот не брала. Если бы я хоть раз увидела, что она выпивает, я не пожалела бы крепких слов, чтобы отругать её как следует. Даже страшно представить, как бы я вышла из себя. Но вот сейчас, сиди она здесь с вами за столом и выпей столько, что не узнала бы собственную мать, я бы сказала ей: "Пей, доченька! Пей на здоровье!" - Она судорожно сжала руки. - Не хочу кривить душой, но, быть может, я путано говорю. Вдруг вы не поняли, что я хочу сказать...
- Мы поняли, - еле слышно прошелестела Элинор Грубер.
- Я хочу только вернуть Рейчел. Мне повезло больше, чем мистеру Уэлману, у меня есть ещё две дочери. Деборе шестнадцать, она у меня толковая, кончает школу. А Нэнси двадцать, и она учится в колледже, как Джоан, дочь мистера Уэлмана. Они поумнее, чем Рейчел, да и более шустрые. Рейчел, конечно, не получала восемьдесят долларов в неделю, как Джоан, ведь ей приходилось платить за аренду конторы и прочее, но все же зарабатывала она неплохо, однажды вышло даже сто двадцать долларов за неделю, правда, ей пришлось засиживаться допоздна. Вы только не думайте, что я заставляла её трудиться до изнеможения. Некоторые наши друзья так считают, но они ошибаются. Рейчел радовалась, что её сестренки такие головастые, и она сама уговорила Нэнси поступить в колледж. Когда у неё случался дополнительный заработок, я твердила: "Купи себе наконец новое платье или прокатись куда нибудь", а она только смеялась и отвечала: "Что ты, мамуля, я труженица". Она звала меня мамулей, а Нэнси и Дебора зовут меня мамой - вот и вся разница. - Она снова стиснула руки.
- Вы знаете, что прошло всего два дня с тех пор, как её не стало? Вопрос мне показался праздным, но она повторила: - Знаете?
- Да, знаем, - донеслось с разных сторон.
- Поэтому я ещё не представляю, что будет, когда пройдет больше времени, как у мистера Уэлмана. Он долго размышлял и теперь вот уплатил деньги, чтобы мистер Вулф отыскал убийцу Джоан. Если бы у меня тоже водились деньги, возможно, я поступила бы так же... Не знаю... Пока я могу думать только о Рейчел. Я пытаюсь понять, почему так случилось. Рейчел была простой труженицей. Исправно трудилась и получала честно заработанное вознаграждение. Она никому не причиняла зла. Не делала ничего дурного. И вот мистер Гудвин рассказал, что к ней обратился мужчина, Рейчел отпечатала ему рукопись, он расплатился, и вдруг какое-то время спустя он возвращается и убивает мою дочь. Я пытаюсь осознать, почему так случилось, и не могу. Сколько бы мне ни объясняли, я никогда не смогу понять, почему кому-то понадобилось убивать мою Рейчел. Нет в мире человека, который мог бы сказать: "Рейчел Эйбрамс меня обидела". Вы женщины и знаете, как трудно быть такой, чтобы о вас никто дурного слова не сказал. Я вот совсем не такая.
Миссис Эйбрамс умолкла. Потом стиснула губы, словно собираясь с духом, и заговорила:
- Однажды я плохо обошлась со своей Рейчел... - Подбородок её мелко задрожал. - Извините меня, ради бога... - Она запнулась, всхлипнула, встала со стула и быстро зашагала к двери.
Джон Р.Уэлман не стал соблюдать правила хорошего тона. Ни слова не говоря, он вскочил на ноги, прошел за моей спиной и последовал за миссис Эйбрамс. Из-за двери донесся его голос, потом все стихло.
Гости сидели, словно пришибленные.
- Есть ещё кофе, - сообщил я. - Кому-нибудь подлить?
Желающих не оказалось. Я вновь заговорил:
- Миссис Эйбрамс допустила одну неточность. По её словам, я сказал ей, будто мужчина, который расплатился с Рейчел за перепечатку рукописи, потом вернулся и совершил убийство. На самом деле я сказал ей, что Рейчел убили из-за того, что она печатала рукопись, не имея в виду, что убийца непременно её клиент.
Слушали меня не все. Трое из них утирали глаза платочками. Еще двое не скрывали слез.
- Вы можете это доказать? - вызывающе спросила Долли Хэрритон.
- Доказательств у нас нет. Но идея нравится.
- Вы просто спятили, - заявила вдруг Хелен Трой.
- Вот как? Почему?
- Вы сказали, что смерть Леонарда Дайкса связана с этими двумя убийствами. Вы хотели сказать, что все трое погибли от руки одного убийцы?
- Я этого не говорил, но уверен, что так и есть. У меня особый нюх.
- Значит, вы и впрямь ненормальный. С какой стати Кону О'Мэлли вздумалось бы убивать этих девчонок? Он не...
- Замолчите, Хелен! - рявкнула миссис Адамс.
Девушка пропустила окрик мимо ушей и продолжила как ни в чем не бывало:
- Он не убивал...
- Замолчите! Вы пьяны.
- Ничего подобного! Я была чуть-чуть пьяна, а теперь трезва, как стеклышко. Кто угодно протрезвел бы, послушав эту пару. - Она уставилась на меня в упор. - Кон О'Мэлли вовсе не убивал Леонарда Дайкса из-за какой-то рукописи. Просто по вине Дайкса О'Мэлли вылетел из фирмы, вот он и отомстил. Все это знают...
Голос её потонул в хоре возгласов. Кто-то из них пытался урезонить Хелен, остальные старались перекричать друг дружку. Я подумал, что, быть может, таким образом они снимают с себя напряжение после трагического повествования Уэлмана и миссис Эйбрамс, но, как выяснилось, я был прав лишь наполовину. Миссис Адамс и Долли Хэрритон пытались унять самых разгоряченных коллег, но тщетно. Судя по тому, что я наблюдал, и по обрывкам фраз, доносившихся до моих ушей, давно тлеющая вражда разгорелась и переросла в битву. Насколько я разобрался, по одну сторону баррикады сплотились Хелен Трой, Нина Пэрлман и Бланш Дьюк, а по другую оказались Порция Лисс, Элинор Грубер и Мэйбел Мур; Сью Дондеро подливала масла в огонь, но не ввязывалась в сечу, а Клэр Бэркхардт, вундеркинд из вечерней школы, ещё не доросла до рукопашной. Миссис Адамс и Долли Хэрритон были сторонними наблюдателями.
Во время сравнительного затишья, без которого не обходится ни одно крупное сражение, Бланш Дьюк вдруг пустила в ход тяжелую артиллерию против Элинор Грубер:
- А в чем ты была, когда О'Мэлли сказал это? В ночной рубашке?
Все ошарашено прикусили языки, чем поспешила воспользоваться миссис Адамс.
- Просто возмутительно! - промолвила она. - Как вам не стыдно! Бланш, сейчас же извинитесь перед Элинор.
- С какой стати? - окрысилась Бланш.
- Бесполезно, - отмахнулась Элинор. Она повернулась ко мне, и я увидел, как она побледнела. - Мы должны все извиниться перед вами, мистер Гудвин.