- Номер моего телефона? - изумилась Бланш.
- Угу. Сомервилл три, четыре-шесть-два-ноль.
- Дай посмотреть.
Я протянул ей листок, и она воззрилась на надпись. Потом отвела руку подальше вправо, где было больше света, и присмотрелась.
- Лен не писал это, - заявила она.
- Почему?
- Это не его почерк.
- А чей? Твой?
- Нет. Это почерк Корригана. У него все буквы такие квадратные. - Она нахмурилась. - А что это значит? С какой стати Корригану понадобилось записать мой номер на старом отчете?
- Ладно, это не столь важно. - Перегнувшись через столик, я взял бумажку у неё из рук. - Я просто подумал, вдруг это почерк Дайкса, и решил спросить на всякий случай. Возможно, Корриган хотел позвонить тебе зачем-то после работы. - Послышалась барабанная дробь, и оркестр грянул удалой фокстрот. Я сунул отчет в карман и поднялся на ноги.
- Ну, хватит. Давай проверим, справимся ли мы с этим ритмом.
Мы справились.
Когда я вернулся домой, около двух, Вулф уже давно спал у себя наверху. Я задвинул засовы на передней и задней дверях, пару раз крутанул головку сейфа и выпил стакан молока, прежде чем подняться в спальню. Человек никогда не бывает полностью удовлетворен. Натягивая на голову одеяло, я размышлял о капризах судьбы. Почему Сью не могла танцевать так, как Бланш? Вот бы придумать, как можно взять красоту одной и талант другой и соединить... С тех пор как Вукчич, самый большой друг Вулфа и владелец ресторана "Рустерман", уговорил Вулфа установить внизу, на цокольном этаже, бильярдный стол, воскресный распорядок дня в нашем доме изменился. По утрам Вулф теперь возился на кухне, изобретая вместе с Фрицем очередное сногсшибательное блюдо. В половине второго приходил Марко и помогал его дегустировать, после чего они на пять часов уединялись в бильярдной погонять шары. Я редко составлял им компанию, даже не будучи занят, так как Вулф бесился, стоило мне положить несколько шаров подряд.
Впрочем, в это воскресенье я рассчитывал поломать установившийся распорядок, и не успел Вулф, позавтракав у себя в комнате, спуститься и войти на кухню, как я выпалил:
- Запись на письме сделана почерком Джеймса А.Корригана, главного компаньона.
Вулф, набычившись, уставился на меня, потом перевел взгляд на Фрица.
- Я решил отказаться от гусиного жира, - свирепо пролаял он.
Я возвысил голос:
- Запись на письме сде...
- Я слышал! Отнеси письмо мистеру Кремеру и все ему расскажи.
Когда он переходил на такой тон, срываться на визг смысла не имело, поэтому я сдержался.
- Вы приучили меня, - отчеканил я, - запоминать дословно любую беседу, в том числе и с вами. Вчера вы заявили, что хотите знать, кого мы напугали и чей почерк напоминает эти значки. Я потратил целый вечер и уйму уэлмановских денег, чтобы это выяснить. Да я лучше проглочу это письмо, чем отдам Кремеру! Что из того, что сегодня воскресенье? Если они и впрямь напуганы, они придут. Могу я позвонить им?
Вулф поджал губы.
- Что ещё ты выяснил?
- Больше ничего. Это все о чем вы просили.
- Ладно. Вполне приемлемо. Нам с Фрицем нужно приготовить гвинейского цыпленка, а времени в обрез. Подумай сам, что случится, если ты приведешь сюда мистера Корригана или даже всех этих адвокатов? Я покажу ему карандашные значки, а он станет отрицать, что когда-либо их видел. Я спрошу, кто ещё имел доступ к письму, и услышу в ответ: любой из них. На все это уйдет минут пять. А потом что?
- Чушь. Раз уж вам так неохота работать в воскресенье и подмывает непременно помахать киями, давайте подождем до завтра. Но на кой черт отдавать письмо Кремеру?
- Потому что в одном отношении он не уступает мне и даже превосходит. Адвокатам станет ясно, как давно уже ясно мне, что я был прав, предположив, что кто-то из их конторы связан с убийствами трех людей. Этот кто-то уже испугался, а полицейский инспектор способен испугать его ещё больше и заставить раскрыться. Отнеси письмо мистеру Кремеру и не приставай ко мне. Бильярд для меня не развлечение, сам знаешь: это тренировка.
Он решительно шагнул к холодильнику.
Я уже собрался было пару часов полистать вечерние газеты, но потом решил, что такая ребяческая выходка, предпринятая в отместку Вулфу, ничего не даст. К тому же было неясно, куда он гнет. Может быть, он и в самом деле хотел понаслаждаться на кухне, предаться чревоугодничеству и поиграть на бильярде вместо того, чтобы впрячь мозг в работу, либо же он что-то задумал. Он нередко замышлял какую-то хитрость, не посвящая меня в свой план, так что я мог допустить, что и на сей раз он неспроста решил передать злополучное письмо Кремеру, а не пускать в ход самому. Преодолевая пешком пятнадцать кварталов до Двадцатой улицы под студеным мартовским ветром, грозившим отморозить мне правую щеку, я невольно подумал, что от этой погоды можно ждать и более подлой выходки, например, дождя или снега.
Кремера на месте не оказалось, зато был Пэрли Стеббинс. Он усадил меня на стул в торце своего стола и выслушал мой рассказ. Я выложил все без утайки, умолчав только о том, каким путем мы выяснили, что это был почерк Корригана, поскольку не видел смысла втягивать Бланш в эту историю. Я просто сказал, что у нас есть основания полагать, что почерк очень похож на почерк Корригана. Пэрли знал, что роман Бэйрда Арчера назывался "Не надейтесь...". Он пошарил вокруг, пытаясь найти Библию, чтобы проверить третий стих сто сорок пятого псалма, но безуспешно. Настроен Пэрли был скептически, хотя и по другому поводу.
- Значит, говоришь, Вулф увидел письмо вчера? - уточнил он.
- Совершенно верно.
- И ничего не предпринял?
- Совершенно верно.
- И он не спрашивал об этом ни Корригана, ни остальных?
- Опять угадал.
- Тогда в чем же дело?
- Понятия не имею. Мы выполняем свой гражданский долг.
Пэрли скептически фыркнул.
- Чтобы Вулф подбросил такой лакомый кусочек, сам его не отведав? Еще чего!
- Если не нравится, - с достоинством парировал я, - я заберу письмо назад, а там посмотрим, может, удастся раздобыть что-нибудь для тебя похлеще. Тебя устроит подписанное собственноручно признание убийцы с указанием дат и мест преступления?
- Меня устроит заявление за твоей подписью с указанием, как вы раздобыли письмо.
- Сочту за честь, если у тебя найдется приличная пишущая машинка.
Принесли же мне то, что я и ожидал, - видавший виды "Ундервуд" примерно моего возраста. Я потребовал новую ленту, которую они в конце концов откопали.
Дома я привел в порядок кое-какие конторские дела и устроился поудобней полистать воскресные газеты. Время от времени в комнату вваливался Вулф и утаскивал на кухню очередную порцию газет. Около полудня он вошел, водрузился в свое кресло и затребовал у меня полный отчет о встрече с мисс Дьюк. Видимо, дальнейшая судьба гвинейского цыпленка уже не вызывала у него беспокойства. Я повиновался, втайне рассчитывая, что меня посвятят в стратегию операции, если таковая разработана, но удостоился лишь сухого кивка.
На этом воскресная программа была исчерпана, если не считать того, что после обеда я был приглашен сыграть на бильярде и набрал двадцать девять очков, а после ужина мне было велено передать Солу, Фреду и Орри, чтобы они собрались к одиннадцати утра.
Когда Вулф спустился из оранжереи, вся троица уже дожидалась его в кабинете: Сол Пензер, маленького роста, но жилистый, в заношенном коричневом костюме; Фред Даркин, круглолицый и румяный, с наметившейся лысиной, занявший красное кожаное кресло по праву старшего по возрасту; и Орри Кэтер, коротко подстриженный, с квадратным подбородком и выглядевший достаточно молодо, чтобы ещё играть в регби. Сначала Вулф заслушал Фреда, потом Орри, а Сола оставил напоследок.
Присовокупив то, о чем они поведали, к тому, что мы уже знали из полицейских архивов, от девушек и руководства конторы, а также с учетом результатов субботнего общения с Бланш, можно было заключить, что про Леонарда Дайкса нам известно почти все. Рассказывая вам о нем, я мог бы исписать добрых пятьдесят страниц, и вы бы знали тогда не меньше нашего, но что с того толку? Если кто-то из тех, кто его знал, и имел представление о том, кто убил Дайкса и почему, то он предпочитал об этом умалчивать. Сол, Фред и Орри были прекрасными сыщиками, но и им не удалось ничего добиться, хотя расспросили они всех, кого можно было, кроме разве что сестры Дайкса, живущей в Калифорнии. Вулф продержал их до самого обеда и лишь тогда отпустил. Сол, который, как и я, терпеть не может приходить с пустыми руками, предложил поработать ещё день-другой на свой страх и риск, но Вулф не согласился.