Глава 17
Где-то над Нью-Мексико или, быть может, над Оклахомой я стал сомневаться, правильно ли поступил, взяв билет на тот же самолет, что и Корриган. Вполне можно было лететь и на следующем. А сейчас, сидя на месте номер пять, а он - на четырнадцатом, позади меня, я никак не мог заснуть. В подобной ситуации логика беспомощна. Если следовать логике, то вряд ли бы он в полном пассажиров самолете прошел по переходу и воткнул в меня нож, в особенности видя, что при мне нет ни портфеля, ни достаточно объемистой папки, куда можно было бы поместить рукопись романа, но, тем не менее, спать я не мог, и меня раздражало, что он сидит сзади. Я хотел предложить ему поменяться местами, но сам же отверг это предложение.
Это была долгая и утомительная ночь...
В аэропорту "Ла Гардия", где мы приземлялись утром, строго по расписанию, он меня опередил, и, схватив свой портфель, побежал к такси. Я же прежде, чем получить чемодан, зашел в телефон-автомат и, позвонив Фрицу, предупредил, что буду завтракать через тридцать минут, и попросил приготовить побольше теста. Когда мое такси переезжало через Куинсборо-бридж, я впервые за четыре дня увидел солнце.
Вулф утром спускался только в одиннадцать, побывав уже у себя в оранжерее, но Фриц встретил меня так, будто я не был дома целую вечность. Распахнув входную дверь, он выхватил у меня из рук чемодан, повесил мою шляпу на вешалку и провел прямо в кухню, где тут же поставил на огонь сковородку. Я сидел на высоком стуле, попивая апельсиновый сок, когда услышал шум лифта, и через минуту в нарушение всех правил в кухне появился Вулф. Я отнесся к этому с пониманием и с почтением пожал поданную мне руку. Мы обменялись подходящими к случаю замечаниями, и он сел. Кухня - это единственное на свете место, где он не возражает усесться на стул, хотя его зад явно на сиденье не умещается. Я занял свое место за столом, и Фриц бросил мне на подогреваемую снизу тарелку первый блинчик.
- Он похудел, - сказал Фриц Вулфу. Фриц уверен, что без него мы оба через неделю умерли бы с голоду.
Вулф согласно кивнул и сообщил мне новость:
- На сипропедиум минос появились два цветка.
- Замечательно, - откликнулся я с полным ртом. И, проглотив, спросил: - Вы, наверно, хотите, чтобы я подробно обо всем изложил? Мне...
- Ешь свой завтрак.
- В отличие от вас я могу есть и говорить о делах. Мне нечего добавить к тому, что вам уже известно, кроме того, что прилетел на одном с Корриганом самолете. В аэропорту он схватил свой саквояж и смылся. Насколько я понимаю, при наличии того, что мы уже собрали здесь, мы вот-вот готовы к атаке?
- Где? - фыркнул он. - На кого?
- Не знаю.
- И я не знаю. Когда ко мне впервые восемнадцать дней назад пришел мистер Уэлман, я высказал предположение, что Дайкс написал этот роман, и что обе женщины были убиты из-за того, что знали содержание романа, и что в убийстве замешан кто-то из юридической конторы. Это предположение подтвердилось, вот и все. Больше нам ничего не известно.
Я проглотил ещё один блинчик.
- Значит, моя поездка в залитую дождем Калифорнию была пустым времяпровождением?
- Ни в коем случае. Мы сумели заставить его или их задвигаться, а значит, проявить себя. Теперь нам предстоит продолжить процесс, придумав что-то новое.
- Сразу после завтрака? Я ведь не спал всю ночь.
- Посмотрим. Движение, когда оно началось, остановить трудно, - Он посмотрел на настенные часы. - Я опаздываю. Посмотрим... Рад, что ты вернулся. - Он встал и вышел из кухни.
Я завершил завтрак, проглядел утреннюю газету и поднялся в кабинет. Я не был так удивлен, увидев кипу неразобранной почты, но, по-видимому, за мое отсутствие он постарался не забивать себе голову мыслями. Счета и прочие бумаги были вынуты из конвертов и аккуратно сложены у меня на столе, а настольный календарь открыт на девятом марта, то есть на сегодняшнем дне. Я был тронут. Я посмотрел несколько бумаг, потом, взяв чемодан, поднялся к себе в комнату. Комната тоже обрадовалась мне. Когда я у себя, я всегда включаю телефон, но на этот раз забыл. Я разложил вещи по местам, разделся, принял душ и брился электрической бритвой, когда в дверях задыхаясь появился Фриц.
- Телефон, - сказал он. - Мистер Корриган хочет говорить с мистером Вулфом.
- Ах ты, черт! Забыл включить телефон. Сейчас возьму трубку.
Я включил телефон и поднял трубку.
- Говорит Арчи Гудвин.
Я думал, что у телефона миссис Адамс, но оказалось, что это сам Корриган. Он процедил сквозь зубы, что желает поговорить с Вулфом, но я ответил, что до одиннадцати Вулф занят. Тогда он сказал, что они хотели бы с ним повидаться, и я спросил, кто именно.
- Я и мои компаньоны.
- В одиннадцать вас устроит? Или лучше в половине двенадцатого?
- В одиннадцать. Постараемся не опоздать.
Перед тем как покончить с бритьем, я позвонил Вулфу по внутреннему телефону и сказал:
- Вы были правы. Движение, когда оно началось, остановить трудно. Руководители юридической конторы будут здесь в одиннадцать.
- Вот видишь, - откликнулся он. - Придумывать ничего и не надо.
Было только десять тридцать, а потому я занялся личными делами. Я умею быстро одеваться, но не люблю, когда меня к этому вынуждают. Когда я спустился вниз, я был готов ко всему, в том числе и к двухчасовому сну, но с этим, было очевидно, придется подождать.
Они опоздали на десять минут, поэтому Вулф, когда они подъехали, был уже в кабинете. Прежде чем начать разговор, я заметил одну интересную деталь. В торце письменного стола Вулфа лицом к нему, если помните, стоит красное кожаное кресло. Это самое удобное место для посетителя, и, когда к нам приходят двое или больше человек, обычно туда садится старший из них. Когда та же группа была у нас в прошлый раз, в кресло уселся как старший компаньон Корриган, но на этот раз туда влез не кто иной, как седовласый, непрерывно мигающий Бриггс, дядя Фред Хелен Трой. По-видимому, кроме меня, никто не обратил на это внимания, что само по себе тоже было примечательным. Когда они расселись, ближе всех ко мне оказался Эммет Фелпс, длиннорукий, шести футов росту, не человек, а ходячая энциклопедия, следующим сидел Корриган, затем тяжело опустившийся на стул сонный на вид Луис Кастин, преемник Конроя О'Мэлли с горькой складкой у рта.
Вулф повел взглядом слева направо и обратно.
- Итак, джентльмены?
Заговорили одновременно трое.
- Я с таким бедламом разговаривать не в состоянии, - резко сказал Вулф.
Инициативу взял на себя Фредерик Бриггс, который сидел в обитом красной кожей кресле.
- В прошлый раз, - медленно и отчетливо заговорил он, - я и мои компаньоны явились к вам против воли и предложили вам задавать вопросы. На этот раз у нас есть вопросы к вам. Если вы помните, я охарактеризовал ваш метод как безнравственный и достойный порицания, и вы подтвердили это определение тем, что сфабриковали пометку на заявление Дайкса с просьбой об отставке, подделав почерк одного из нас, а затем передали этот документ в полицию. Чем вы можете оправдать ваши действия?
- Ничем, мистер Бриггс, - взлетели вверх брови Вульфа.
- Ваш ответ неприемлем, - яростно заморгал Бриггс. - Я настаиваю... Мы настаиваем на ответе.
- В таком случае я вам отвечу. - Вулф само спокойствие. - Как вы утверждаете, пометка сделана рукой мистера Корригана. Этому есть три возможных объяснения. Первое: мистер Корриган сам сделал эту пометку некоторое время тому назад. Второе: я подделал эту надпись совсем недавно. И третье: это было сделано кем-то из вас, включая и мистера Корригана, либо до, либо после того, как я попросил показать заявление мне. Разыскать заявление у вас в конторе совсем нетрудно. Вы, сэр, разумеется, не знаете, какое из этих трех объяснений соответствует истине, если, конечно, не сделали надпись своей рукой. На вопросы полиции вы все заявили, что ничего подобного не совершали. Я заявил то же самое. - Вулф стукнул по столу рукой. - Не могу поверить, что вы наделяете меня исключительным правом на ложь.
- Это не ответ. Я настаиваю...