- Перестаньте, Фред, - раздраженно перебил его Кастин.
По-видимому, он проснулся.
- Я говорил вам, что таким путем мы ничего не добьемся. Рассудить нас некому, даже если бы вы знали, кто на это способен. Переходите к делу.
- Он не сумеет. - Фелпс, равнодушный всезнайка, тоже разозлился. Пусть говорит Кон.
О'Мэлли покачал головой. С его губ горькая складка не исчезла, даже когда он заговорил:
- Спасибо, Эммет, но меня отстранили от практики. Вы забыли?
- Продолжайте, Фред, - велел Корриган своему младшему - но не по возрасту - партнеру.
- Мне представляется, - настаивал Бриггс, - что мы должны потребовать от вас ответа на мой вопрос, но, исходя из обстоятельств, я вынужден отказаться от этого намерения. - И моргнул Вулфу. - Далее. Мы пятеро, в том числе и мистер О'Мэлли, крайне заинтересованы в защите репутации и благосостояния нашей конторы. В этом мы единодушны. Ваша же позиция, откровенно заявленная, состоит в том, что основным фактором, вызвавшим смерть Леонарда Дайкса, является рукопись романа, предположительно написанного им под чужим именем, а также, что эта рукопись послужила причиной гибели двух женщин, и что один или несколько сотрудников нашей конторы знали о существовании этой рукописи и поэтому являются косвенными участниками этих преступлений. Правильно?
Вулф кивнул:
- Изложено плохо, но в принципе я согласен.
- Велите вашему человеку взять записную книжку, и я сформулирую наше заявление вторично.
- Перестаньте, Фред, - рассердился Кастин. - Он ведь не возражает. Что ещё вам требуется? Продолжайте.
Бриггс снова заморгал.
- Я готов продолжать, как мы договорились, но при условии, что меня не будут перебивать. - Он повернулся к Вулфу: - Значит, вы не возражаете? Очень хорошо. Следовательно, краеугольным камнем в предпринятом вами расследовании является содержание рукописи, не так ли?
- Да.
- И, следовательно, содержание рукописи является весьма важным фактором и для нас, руководства конторы, а также и мистера О'Мэлли. Правильно?
- Да.
- Отсюда следует, что, если бы нам была предоставлена возможность ознакомиться с содержанием рукописи, мы, естественно и по праву, должны были бы приложить все усилия, чтобы этим воспользоваться. Правильно?
Вулф потер нос.
- Не хотелось бы уклоняться от сути вопроса, но хотя это и в самом деле естественно, возникает вопрос о праве. Если это делается во имя закона, тогда да. Если же, чтобы укрыть преступника, тогда нет.
- Вопрос об укрытии преступника исключается.
- В таком случае, - пожал плечами Вулф, - сказанное вами совершенно справедливо.
- Отлично. Именно из этих соображений мы сейчас собрались у вас. Нам неизвестно, как вам удалось предвосхитить появление мистера Корригана в Калифорнии, но тем не менее удалось. Ваш человек не только очутился там, но сумел помешать мистеру Корригану ознакомиться с рукописью, из чего следует, что сам он её видел, а это значит, что вам и ему знакомо содержание рукописи. Вы вовлекли нашу контору в это дело, вы убедили полицию, что мы имеем самое непосредственное отношение к совершенным преступлениям, вы подделали пометку на заявлении, которое мы передали вам...
- Прошу последнее утверждение взять обратно, - гаркнул Вульф.
- Напрасно вы это делаете, Фред, - сказал О'Мэлли, - Не стоит об этом упоминать.
Бриггс моргнул ему, а потом Вулфу.
- Исходя из обстоятельств, я временно снимаю это утверждение, не отказываясь от него окончательно. Но это ничуть не меняет моего мнения о справедливости нашего требования изложить нам содержание рукописи. Вы втянули нас в это дело. Мы требуем, чтобы вы подтвердили необходимость нашего в нем участия. - И Бриггс, моргая, оглядел своих коллег. - Итак, достаточно ли ясно и убедительно? - спросил он.
Да, согласились они.
- Достаточно ясно, - хмыкнув, согласился и Вулф, - только слишком уж длинно вы об этом говорили. Вы, джентльмены, что-то чересчур засуетились, явившись сюда всей толпой. Почему бы, черт побери, одному из вас не позвонить мне по телефону и не попросить изложить содержимое рукописи? У вас на вашу просьбу ушло бы пять секунд, а у меня на мой ответ - две.
- И что бы вы нам ответили? - спросил Кастин.
- Что я ещё не готов.
- Не готов на что?
- Приступить к действиям.
Чтобы по праву оценить весь эффект этих слов, надо было слышать, как Вулф их произнес. Он не огрызнулся, не отрезал раз и навсегда, а произнес их вполне будничным тоном, но если у кого - либо из присутствующих было чего опасаться, то он должен был прочувствовать, какую угрозу таят в себе эти два спокойно и отчетливо сказанные слова. Адвокаты переглянуться.
- Вы хотите сказать, что отказываетесь нам что-либо сообщить? возмутился Бриггс.
- В данную минуту - да, - кивнул Вулф. - Я ещё не готов. Как практикующие адвокаты, вы, джентльмены, знаете, что сила аргумента зависят от того, как и когда им пользуются. Чтобы раздобыть эти сведения, мне пришлось потрудиться, и я намерен извлечь из них максимум пользы.
- Что я вам говорил, джентльмены? - встал Эммет Фелпс. - Мы только зря тратим время.
- Мистер Фелпс невысокого мнения о наших умственных способностях, сухо заметил Вулф.
- Предложите ему деньги, - посоветовать О'Мэлли. - Купите у него то, что ему известно. Сумму эту можно будет потом узаконить, правда, Эммет? Он встал. - Только на меня не рассчитывайте. У меня нет ни пенни.
- Мне хотелось бы предупредить разговоры о преднамеренном недоброжелательстве, - сказал Вулф. - Я не испытываю никакого удовольствия, держа людей в напряженном ожидании. Я был предельно искренен, сказав, что мне нужно ещё кое в чем убедиться, прежде чем приступить к действиям. Действовать, не подготовившись полностью, раскрыть свои карты преждевременно было бы большой ошибкой, а я не дурак.
Кастин встал, подошел к столу и, опершись на него, наклонился к Вулфу:
- Я скажу вам, что я думаю. Я думаю, что все это блеф. По-моему, вы знаете про эту рукопись не больше, чем знаем мы. По - моему, вам известно ровно столько, сколько было известно тогда, когда мы неделю назад явились сюда. - Он выпрямился. - Пойдемте, джентльмены. Он настоящий очковтиратель. - Кастин повернулся ко мне:
- И вы тоже, Гудвин. Жаль, что не я полетел в Калифорнию вместо Джима. Вам пришлось бы туго.
И вышел из кабинета. За ним следом двинулись Фелпс и О'Мэлли. Корриган, который до сих пор не проронил ни слова, решил было что-то сказать, шагнул к столу, но раздумал и, не спуская с меня глаз, направился к дверям. Бриггс выполз из красного кожаного кресла и, поморгав Вулфу, сказал:
- Сегодня я ещё раз убедился в собственной оценке ваших методов и тактики. - И, повернувшись, вышел.
Я не спеша приблизился к дверям холла и, стоя на пороге, смотрел, как они влезают в свои пальто. Я бы охотно открыл им дверь, но Фелпс опередил меня, придержав дверь, пока все они не вышли, чем очень мне помог, а потом захлопнул её изо всех сил, можно не сомневаться, что она закрылась, и я, повернувшись, занял место за своим столом и позволил себе зевнуть во весь рот. Вулф сидел, откинувшись на спинку кресла, глаза его были закрыты.
- Еще какое-либо движение предвидится? - спросил я. - Или наступило время для раздумий?
Молчание. Я зевнул ещё раз.
- Иногда, - заметил я, - вы попадаете как раз в точку и говорите чистую правду. Как, например, когда вы сказали, что вам нужно ещё кое в чем убедиться, прежде чем приступить к действиям. Можно, конечно, возразить, что хорошо бы больше, чем кое в чем, но хватит и одного факта, а именно: Фелпс, ученый и любитель литературы, вполне мог их прихлопнуть только по той причине, что роман был так скверно написан, что вытерпеть это было ему не по силам.
В ответ ни слова, ни звука. И я вдруг взорвался. Вскочив на ноги, я заорал:
- Займитесь делом, черт побери! Придумайте что-нибудь! Сделайте что-нибудь!
- А я ещё сказал, что рад твоему возвращению, - не открывая глаз, отозвался он.
Глава 18
Такой день я бы ни за что не хотел пережить снова, даже если бы знал, чем он завершится. Начнем с того, что Вулф был совершенно невыносим. После обеда он устроился за столом с книгой в руках, и сколько бы я ни делал самых разных попыток завязать разговор, ничего не получалось. Затем позвонил Сол Пензер, но Вулф приказал мне положить трубку и не слушать их беседы. Я уже подозревал, что он поручил слежку Солу, поскольку, проверив сейф, где у нас хранились наличные, а затем обратившись к расходной книге, я убедился, что он выплатил Солу триста долларов. Меня всегда обижало, когда он, давая задание одному из наших подручных, не считал нужным поставить меня в известность, а на сей раз мне это показалось ещё более оскорбительным, чем обычно, поскольку не с кем было даже отвести душу и оставалось лишь сидеть да зевать.